Трудности перевода. Воспоминания

Перед отъездом духоборы пригласили меня на специальный завтрак, чтобы обсудить перспективу их возвращения в Россию. Всё было очень трогательно. Чувствовалось, постоянно говоря об этом, духоборы сами до конца не верят, что пойдут на такой шаг. Но связи с Россией они прерывать не будут, наезжая в нашу страну по разным поводам.

Помимо визита «сборной Канады», 2002 год был «пиковым» для нашего посольства ещё и потому, что страна принимала саммит «восьмёрки». В живописном Кананаскисе, по сути, состоялось полное вхождение России в эту структуру — мы получили право принять саммит «восьмёрки» у себя, а значит и председательствовать в ней в течение 12 месяцев.

Затем командировка стала постепенно катиться к логическому завершению. Однако по возвращении в Москву в мае 2003 года оказалось, что я уехал из Канады, но не с Севера. Меня назначили послом по особым поручениям, предписав заниматься арктическим сотрудничеством. Россия, объяснил мне ставший к этому времени министром Игорь Сергеевич Иванов, готовится к председательству в Арктическом совете: «Если ты что-нибудь не придумаешь, никто за тебя ничего не придумает».

С северной проблематикой в Канаде я действительно неплохо познакомился. В частности, во время исключительно интересной поездки по канадскому Северу, организованной для группы послов. Понимал проблематику коренных народов Севера, ведь канадские инуиты (их около 100 тысяч человек) — близкие родственники нашим коренным народам Севера. В придачу к Арктическому совету в круг моих обязанностей входил и Совет Баренцева сотрудничества, что позволяло поближе познакомиться со скандинавскими странами. При этом мне должны были помогать два сотрудника Второго Европейского отдела МИД (у которых кроме этого были и другие обязанности), а также секретарь, которую я «делил» ещё с двумя коллегами. Приходилось вспомнить суворовское: побеждать надо не числом, а умением. Как ни парадоксально, вскоре выяснилось, что имеющихся сил и средств в принципе достаточно. Те российские регионы, где мы проводили заседания Арктического совета (Якутск, Ханты-Мансийск) воспринимали это с большим энтузиазмом. Их оргработа производила большое впечатление на гостей. Главной нашей внутренней задачей тогда, как виделось мне, было воспользоваться председательством в Арктическом совете для возрождения в России внимания к Северу. Его в значительной степени утратили в бурный период конца XX века. В этих целях удалось привнести Арктику в тематику Петербургского международного экономического форума, организовав на нём специальный круглый стол с участием министров и руководителей крупных компаний, работающих на Севере. Как выяснилось, мои обязанности по председательству в Арктическом совете предусматривали необходимость «нести арктический флаг» на международные форумы, где так или иначе затрагивалась северная тематика. А оказалась она широко востребованной и политически острой.