Кровь, золото и помидоры

— Чичен-Ица, — гордо проговорил Хуанк Силь, — посмотрим, как они будут встречать своего правителя.

Я понятливо промолчал, наблюдая, как ворота открылись и из них стали выходить тысячи и тысячи хорошо одетых майя, направившиеся навстречу нашей процессии. Они занимали места по бокам дороги, падая на колени и когда мы проезжали мимо, все славили правителя, который был доволен встречей и благожелательно кивал по сторонам.

Кортеж проследовал по огромному городу, я даже затруднялся подсчитать сколько домов в нём было и остановился на центральной площади, рядом с высокой пирамидой, метров двадцать не меньше, слева от неё была похожая, но поменьше, зато с большим домом наверху, справа же виднелось какое-то странное строение с большим количеством столбов, перекрытых пальмовыми листьями, непонятного мне предназначения, за которыми виднелось другое высокое строение.

— Храм нашего главного бога Кукулькана, — торжественно показал рукой на большую пирамиду халач уиник, — у вас есть что-то подобное?

— Такого конечно нет, — не стал я травмировать его нежную душу, вспоминая египетские пирамиды и мой собственный собор, который я строил, — может немного меньше.

От этих слов, он вновь раздулся от важности. Так что когда на коленях приползла знать города, а также жрецы, он весьма спокойно с ними разговаривал, на том незнакомом мне языке, который я не понимал. Пару раз он показывал на меня, хотя моя фигура и так привлекала множество удивлённых взглядов.

— Где бы ты хотел остановиться Витале? — перешёл он на привычный общий язык, — есть несколько домов рядом с домом правителя, можешь выбрать любой. Хозяева тебе его уступят, вместе с рабами.

Я огляделся и правда дома кругами расходились от центральной площади, и чем были ближе к пирамиде, тем больше, основательнее и наряднее они выглядели.

— Меня устоит этот, — я показал на тот, что стоял позади первого ряда, примыкая задней стеной к другому строение.

— Почему? — удивился правитель, — ты ведь можешь выбрать себе лучше?

— Его легче оборонять, — честно сказал я, и на это у него не оказалось, что ответить.

— Устраивайся, отдыхай, вечером будет пир, — попрощался он со мной и его паланкин понесли в сторону пирамиды, которая была слева от храмовой.

Едва он отъехал дальше, вокруг стали подниматься с колен люди, и четверо, богато украшенных нефритовыми украшениями, которые были у них везде, где только можно: начиная от больших серёг, оттягивающих уши на десять сантиметров вниз, затем уже привычно проколотые носы и губы, а вот вставленные топазы в дырку в носу я видел впервые. И все они при этом были покрыты множеством замысловатых татуировок и краской. Причём я заметил, что воины и знать предпочитали красную и жёлтую, а жрецы только синюю.

— Халач уиник Витале, — они поклонились мне, я лишь гордо выпрямился, — повелитель сказал, что вы говорите на общем языке.