Гамбит. Конь без масти

Пригород, что с них взять. Здесь все еще удивляются таким вещам, как бисексуальность и промискуитет.

– Мы думали… – осторожно вступила Хьюз, ее взгляд забегал по лицам коллег, таких же удивленно-смущенных, и капитан начала подбирать слова.

– Ричард был моим партнером, но после его неожиданного исчезновения я должен был как-то устраивать жизнь, – слегка ощетинился Атлас. – Но, видимо, не судьба, – он опустил взгляд и ссутулил плечи, делано расстраиваясь. – Моя супруга недавно скончалась, – уперся он взглядом в край стола перед собой и не поднимал его на капитана.

– Соболезную, – без тени самого соболезнования высказала капитан. – Могу я поинтересоваться, что произошло, – а вот теперь от нее исходило чисто профессиональное, коповское, подозрительное.

Смерть двух партнеров подряд менее чем за пять лет выглядела не просто совпадением. Атлас бы сам не поверил в такие случайности, которые и не были случайностями по сути, но против его ответа у копов не было никаких шансов:

– Пожар в клинике для наркозависимых, – отвечая, он поднял глаза, гордо вздернул подбородок и не отводил взгляда от растерявшегося капитана.

Ударил фактами прямо в лоб, и спастись от его стремительной и быстрой атаки у нее не было никаких шансов. Малейшее резкое замечание будет воспринято как предвзятое отношение и притеснение, а этого в пригороде боялись, больше чем огня, уничтожившим дом Мэйсонов.

– И снова соболезную, – а вот теперь прозвучало искренне, только соболезновала капитан, скорее всего себе.

Хотя, кто знает, это же пригород. Даже здесь копы по роду своей деятельности не раз сталкивались с людьми, чьими пристрастиями стали алкоголь или наркотики, и впечатление от общения с людьми с зависимостью и их семьями у копов всегда оставалось соответствующее и малоприятное.

– Меня дома ждет дочь, – горько и хрипло продолжил Атлас. – Я сказал ей, что прилечу вечером и привезу Мэл, и… – Атлас не выдержал и уронил лицо на руки. – Простите, я больше не могу, – подняв голову к потолку, Атлас сдерживал слезы, рвущиеся из глаз.

Со стороны выглядело весьма правдоподобно и очень трогательно, а Эванс сходил с ума из-за проклятых линз. Как же все зудело от них. Как же все зудело от проклятого костюма, от всей мерзкой личины городского метросексуала, но превращение в его фокусе еще не закончено.

– Я вас понимаю, мистер Гримм, но и вы нас поймите, – уже извиняющимся тоном продолжила капитан. – Незнакомый мужчина… – замялась она, сделав акцент на слове «мужчина» и стыдливо отвела взгляд.

– Вы про нашу с Ричардом связь? – ехидно заметил Атлас, умело оперируя правами меньшинств, хоть сам таковым и не был. – Мать Мэл и Ричард были обычной гетеросексуальной парой, и где сейчас Элли? Вам сказать, из какого притона мы с Ричардом забирали девочку? – Атлас начал нажимать голосом.

– Да, мы были не готовы ее воспитывать, но, в нынешних обстоятельствах, не лучше ли закрыть глаза на предрассудки? – от подобных доводов капитан сжалась, а подчиненные стреляли в нее взглядами и не смели ничего сказать.

– Ей будет лучше со мной и с моей дочерью, чем с чужими людьми. Ваш департамент дает гарантию, что приемная семья не отправит ее работать на мусорную свалку еще с десятком таких приемышей? – теперь Атлас запугивал, со знанием дела, умело и методично.

– Я не успокоюсь, пока дочь Ричарда не будет жить достойно. Не успокоился тогда – не успокоюсь и сейчас! – нажимал он. – И если с документами на право опеки есть хоть малейшая оплошность, делающая их неправомерными – сообщите мне о ней сейчас, капитан Хьюз, – теперь его голос сменился на командный.

– Иначе, я обращусь в окружную прокуратуру и подниму на уши всех представителей ЛГБТ-сообщества Чикаго, поверьте мне на слово, я вполне способен это сделать, у нас с Ричардом было много друзей. Один звонок и ваш участок погрязнет в пикетах и долго не сойдет со страниц новостных сайтов! – прикрикнул он.

– Успокойтесь, мистер Гримм, – капитан, соответствуя должности, все же проявила твердость при подчиненных, но слова Эванса, то есть Гримма, ее сильно напугали. В свете современных тенденций скандал с притеснением меньшинств мог стоить ей должности, и на радужном поле ей следовало играть очень осторожно.

– Поймите нас, незнакомый человек заявляется к нам с пакетом документов и говорит, что он официальный опекун девочки, родственники которой погибли в пожаре, это более чем подозрительно! – настаивала женщина.

– Оh mein Gott, – Атлас прикрыл глаза и будто неосознанно перешел на немецкий. – Scheisse, – сплюнул он. – Сейчас я встану и уйду, капитан Хьюз, – пристально посмотрел он на женщину, но понял, что через линзы глаза не так уж сильно давят и давить нужно голосом.