Криптономикон [новая редакция перевода] [litres]

Два лейтенанта битый час выполняют инструкцию. Она не настолько сложна, однако Енох Роот все время находит синтаксические двусмысленности и начинает в них углубляться. Этридж сперва немного досадует, потом доходит до белого каления и, наконец, до крайнего прагматизма. Чтобы нейтрализовать капеллана, он изымает инструкцию и поручает Рооту по трафарету наносить на крышку фамилию «Готт» и лепить на нее красные наклейки с предупреждениями столь грозными, что от одних заголовков может хватить кондратья. Когда Роот заканчивает работу, открыть гроб имеет право только лично председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Джордж К. Маршалл, и то не раньше, чем получит разрешение главного военного врача и эвакуирует все живое в радиусе ста миль.

– Как-то капеллан смешно говорит, – замечает на определенном этапе рядовой Нейтан, ошалело слушая дебаты Роота – Этриджа.

– Ага! – восклицает рядовой Бранф, будто Нейтан проявил особую наблюдательность. – Что это за акцент?

Все взгляды обращаются к Шафто. Тот делает вид, что прислушивается, потом объявляет:

– Ну, ребята, я бы сказал, что предки Еноха Роота – голландские и, может быть, немецкие миссионеры на островах Тихого океана и что женились они на австралийках. Более того, думаю, раз он родился на территории, которую контролируют британцы, то паспорт у него английский, его мобилизовали в начале войны, и сейчас он входит в состав АНЗАК[22].

– Ух ты! – восклицает рядовой Дэниелс. – Если все это окажется правдой, плачу пять баксов.

– Идет, – отвечает Шафто.

Этридж и Роот заканчивают с гробом. Примерно в то же время морпехи натягивают на покойника последнюю деталь гидрокостюма. Ушла чертова куча талька, но в конце концов справились. Тальк – не американский; Этридж выдал им коробку какого-то европейского. Над некоторыми буквами на этикетке – две точки; Шафто знает, что это характерно для немецкого языка.

К воротам задом подъезжает грузовик. От него пахнет свежей краской (это грузовик подразделения 2702). В кузов загружают запечатанный гроб и одетого в резину мертвого мясника.

– Я останусь и проверю мусорные бачки, – говорит лейтенант Этридж. – Встретимся на взлетном поле через час.

Шафто представляет себе час в раскаленном грузовике с таким грузом.

– Обложить его льдом, сэр? – спрашивает он.

Этридж задумывается: цыкает зубом, смотрит на часы, сопит, хмыкает. Однако, когда он вновь открывает рот, ответ звучит вполне определенно: