До самого пепла [СИ]

– Это… фантазийное прочтение, дополняющее мой реалистичный стиль.

Надо отдать должное Стасу: он растерялся, но быстро подобрал «рецепт успокоительного зелья» – слова, способные Людмилу Львовну не угомонить, так огорошить.

– Уверен, Варюше очень понравится, – преподаватель ослепительно улыбнулся. – Варя, милая, подойди к нам, пожалуйста. Посмотри.

Варина мама застыла. Дрожание подбородка и губ выдавало в ней возмущение. Однако, аргумент «Варюше понравится» достиг цели.

– Так здорово! – не подвел ребенок. – Супер! Мамочка, это же мое?

На холсте нашло отражение знакомство художницы с феями. За спиной девочки виднелись крылышки. Прозрачные, переливчатые, сотканные из закатного света и искр.

– Мы не заказывали подобного, – сурово высказала дама. – Мы не станем…

– Мое-мое-мое-мое! – заголосила Варенька, затопала ножками.

Веронике ужасно хотелось потеряться. Провалиться сквозь пол студии на этаж ниже и переждать там, пока обе – модель и ее родительница – успокоятся. Придут к какому угодно решению.

И одновременно – ей нравилось то, что создала «рука». Самоуправство в трактовании – то не нашло в ней позитивного отклика. А сам результат – очень даже.

– Ноги моей больше здесь не будет! – бросила, как оскорбление, Людмила Львовна. – Закончите, доставите на адрес. Варя, идем.

Дама выхватила из сумочки планшет, пробежалась пальцами по экрану. Аппарат Стаса тренькнул с табуретки возле станка.

Минуту спустя в студии остались только холсты, декорации и два художника.

– Хорошая новость, – куратор проверил оповещение. – Нам заплатили за обе работы. Вторая… тоже, пожалуй, хорошая новость – на следующие выходные планов нет. Вот через неделю у меня есть договоренность. Ты в деле?

«Прямо одно к одному. Предлога пропустить сходку теперь нет», – Вероника покачала головой.

– В деле. Выговор-то будет?

– Лицо живое, выражение четко ухватила. Пропорции верны, свет и тень на месте. А фантазию твою бурную я, наверное, буду новым клиентам преподносить, как уникальную манеру. Мы не в училище, здесь допустимы вольности.

Девушка уставилась на куратора, будто впервые его увидела. Станислав Анатольевич, известный всем студентам своей придирчивостью, чувствительностью к искажению, уродованию моделей или композиции, вдруг говорит о допустимых вольностях!

– Что? – вздохнул тот, заметив оторопь студентки. – Учебные работы не сравнивай со свободной живописью. Вздумаешь Светлане крылья или нимб приписать, заставлю переделывать.

– Хорошо, – узнала знакомые нотки в преподавательском голосе девушка.

Вероятность того, что Стаса подменили, понизилась. Собственная недавняя шутка про подменыша внезапно показалась ни разу не смешной.

– Тогда чего стоим? – с напором спросил Стас. – Кого ждем? Кисть в руку бери и дописывай свою вольную фантазию!

«Он, теперь точно он», – с облегчением выдохнула Вероника.