Весь Мегрэ. Том 3 [компиляция]

Кстати, женат ли Джон Т. Арнольд? Мегрэ мог бы поспорить, что нет. Казалось, Арнольд родился для того, чтобы быть правой рукой, «серым кардиналом» и доверенным лицом такого человека, как Уорд. Он, видимо, был из родовитой английской семьи, возможно очень старинной, от которой отвернулась удача. Он учился в Итоне или Кембридже, играл в гольф и теннис, занимался парусным спортом и греблей. До встречи с Уордом он, видимо, побывал на службе в армии или в каком-нибудь посольстве.

Во всяком случае, в тени полковника он вел ту жизнь, для которой был создан. Кто знает, не извлекал ли он по-тихому пользу для себя из любовных похождений своего покровителя, так же как пользовался роскошью, которой тот был окружен?

— Дамы и господа, просим вас пристегнуть ремни и больше не курить. Через несколько минут мы приземлимся в Ницце. Надеемся, что этот полет был для вас приятен. Ледиз энд джентльменз…

Мегрэ с трудом вытряхнул пепел из трубки в крошечную пепельницу, встроенную в подлокотник кресла, и его толстые пальцы начали трудиться над застежкой. Он не заметил, что уже несколько минут самолет летел над морем. Вдруг море в один миг оказалось рядом с иллюминатором и перевернулось так, что встало почти вертикально: самолет сделал вираж. Внизу можно было разглядеть несколько рыболовных судов, которые отсюда походили на игрушки, и двухмачтовый парусник, оставлявший за собой серебристый след.

— Пожалуйста, не покидайте свои места до полной остановки самолета.

Самолет коснулся земли, подпрыгнул, и его моторы зашумели сильнее. Пока самолет подкатывал к белому зданию аэропорта, этот шум продолжал усиливаться, так что у Мегрэ звенело в ушах.

Комиссар вышел из самолета одним из последних потому, что сидел в самой глубине салона, и еще потому, что толстая дама, занимавшая место впереди него, забыла на своем кресле коробку конфет и пыталась идти против течения людского потока.

У нижнего конца трапа стоял какой-то молодой мужчина без пиджака, в ярко блестевшей на солнце рубашке.

Коснувшись пальцами полей соломенной шляпы, этот человек обратился к нему:

— Комиссар Мегрэ?

— Да.

— Инспектор Бенуа. Сегодня в двенадцать дня ваше сообщение принял не я, а коллега, которого я сменил. Комиссар аэропорта просит прощения, что не встречает вас здесь. Его вызвали в Ниццу по срочному делу.

Пассажиры помчались к зданию аэропорта; Мегрэ и Бенуа пошли следом за ними, но держались на довольно большом расстоянии от остальных. Бетон взлетной полосы был горячим. За оградой в лучах яркого солнца виднелась толпа людей, махавших носовыми платками.

— Мы только что попали в довольно трудное положение, и я, посоветовавшись с комиссаром, позволил себе позвонить на набережную Орфевр. К телефону подошел некто Люка; он сказал, что в курсе дела. Дама, которая вас интересует… — Он посмотрел на клочок бумаги, который держал в руке. — Графиня Пальмиери вернулась сюда как раз к самому отбытию самолета «Свиссэйр». Не имея указаний на этот счет, я не осмелился задержать ее по своей инициативе. Комиссар тоже не знал, как поступить. Поэтому я первым делом позвонил в уголовную полицию, и инспектор Люка…