Хозяин Марасы

Поэтому, ужинаем прежним составом! – весёлый голос Анатолия был настолько наигран, что Лера не смогла не сделать вид, будто поверила в искренность отца. О, ему только второй семейной ссоры за день не хватало. – Дружным и мирным, как всегда.

Ладно-ладно, я замолчала, – Маргарита с нежностью посмотрела на мужа, который был единственным человеком, способным утихомирить её, и поставила в центр стола блюдо с копчёной курицей, купленной в супермаркете. Лера только удручённо кивнула, глядя на салат из огурцов и спаржи и картофельное пюре. Сидевший рядом с ней Анатолий старательно делал вид, что всё в порядке. Девушка метнула взгляд в сторону Игната, и тот лишь развёл руками, понимая капитальное несоответствие ожидания и реальности. После чего, нагло показав Маргарите язык, он легко запрыгнул на холодильник и скорчился на нём, чтобы его голова не исчезла в потолке. Иногда, конечно, он любил таким образом подглядывать за соседями – молодой, недавно женившейся парой, но после того, как к ним переехала свекровь с довеском в виде двух мопсов, это развлечение утратило свою прелесть. – Может, всё же откроем бутылку вина? – Мать с сомнением посмотрела на отца. Тот задумчиво почесал подбородок, прикидывая, можно ли за обычным ужином распить дорогой алкоголь, а потом согласно кивнул.

Думаю, пара бокальчиков нам не помешает.

Один бокал, не больше. Мне завтра на работу.

Пить Лера почему-то не любила и всегда ограничивала себя в любой выпивке, чем обычно вызывала недоумение у однокурсников. Как так – на сборища и пьянки изредка, но ходила, деньги в общую кассу скидывала, а пить почти не пила! Художник должен был быть нищим и пьяным. Первое у них, благодаря государству, было, а от второго Лера отказывалась сама.

Ответ дочери заставил Маргариту радостно улыбнуться. Впрочем, радовалась женщина не тому, что дочь решила немного расслабиться, а тому, что согласилась только на один бокал. В статье для тех, у кого в семье есть трудные подростки, Маргарита прочитала, что они склонны к чрезмерному употреблению алкоголя и теперь яростно следила за тем, что, когда и в каких количествах пьёт дочь.

Когда белое полусладкое было разлито по бокалам, семья принялась за ужин. Тот, как обычно, проходил практически в полной тишине. Поначалу, когда всё было не так грустно, Лера пыталась пойти им навстречу и рассказать о новых дисциплинах и факультативах, о восторге экспериментов на практикуме, когда они создавали по шестьдесят оттенков одного цвета, лила в уши елей из имён художников, названия их картин и особенностей. И дело было не в том, что слесарь и бухгалтер не могли понять «трепетную душу».

Если бы дело было только в этом! Рассказы дочери, полные живых эмоций и хоть какого-то доверия поначалу радовали родителей. Но затем вкусы Леры вызвали опасения – она «пускала слюни» на Врубеля, восторгалась безудержным безумием кабаре с полотен Тулуз-Лотрека, пыталась объяснить смысл сюрреализма Рене Магритта, или поведать разгадку полотен Брейгеля. Маргарите и Анатолию всё время казалось, что источник подобных предпочтений не в обычном вкусе, а исключительно в психологической травме, полученной их дочерью после гибели подруги. О том, что их девочка обожает итальянский классицизм эпохи Возрождения, родители всё время забывали и не брали в расчёт.