Хозяин Марасы

Не слышал в коридоре, а подслушивал у двери, – дочь вздохнула и отставила чашку. Подобные расспросы за несколько лет стали привычны и уже не вызывали раздражения. Она с этим смирилась. Ну да, напугав до смерти родителей заявлением, что она разговаривает с невидимым мужиком, Лера буквально сама подписала себе если не смертный приговор, то путёвку в «дурку» точно. Так бы оно и случилось, не вмешайся Федя. – Это был Хорхе Луис Борхес, аргентинский писатель. У него есть очень нежное произведение под названием «Жёлтая Роза», об истинности видимых вещей, не приукрашенных поэтичными сравнениями. Нам оно… нам обязательно его надо будет прочитать, – Лере едва удалось скрыть оговорку, и Анатолий ничего не заметил.

И чем тебе латиноамериканцы так нравятся? У нас своих писателей хороших много.

Много, – согласилась Лера, – но сердцу, папа, не прикажешь. Тем более, что больше всего я люблю испанских поэтов. Особенно стихи Федерико Гарсиа Лорки. Ты бы попробовал почитать. Как он любил свою страну, моря и горы, простых людей… Он посвящал стихи цыганам и тореадорам, городам и рекам, луне и морю! Во время пребывания в Нью-Йорке он создал потрясающий сборник, пронизанный отголосками джаза, пылью улиц Бруклина и холодом небоскрёбов.

И? А у Маяковского ты хоть что-то кроме «Стихов о советском паспорте» и «Лилечке» читала? – Анатолий, явно радеющий за отечественную поэзию, смотрел на дочь с некоторой обидой.

Читала, – дочь опять не стала спорить. – Но дело ведь не в том, что мне нравится «не наше», а «наше» я игнорирую. Нет… Всё очень банально, папа. Стихи Лорки я понимаю и чувствую. Вот и всё. К тому же, мне нравится, как он создавал свои поэмы, как играл словами и как ткал из них прекрасные, буквально видимые глазу гобелены! Лорка возродил древние поэтические традиции своей родины, сгорал от любви в каждой строчке, что он написал, даже если эти строки были о путешествии улитки или тени на лимонных деревьях! – она прикрыла глаза, улыбаясь и вспоминая стихи испанского поэта. – А его студенческий театр? Это же отдельная песня.

Подожди-подожди. Я вспомнил! – Анатолий вдруг просиял и даже широко улыбнулся. – Недавно была передача по «Культуре» про Сальвадора Дали, мы с Марго её смотрели. Там как раз этот Лорка и упоминался, – он с видом победителя посмотрел на дочь. Мол, и я кое-что по этой теме знаю.

Не говори при мне про усатого предателя! – Лера со стуком поставила кружку на стол. – Он свалил из Испании в США, зарабатывать деньги на провокациях. Испугался войны, наплевал на свою страну и человека, который считал его своим единственным другом. Смеялся над ним и даже во время «дружбы» не забывал издеваться над происхождением Федерико! Андалузский пёс74… Вот только подыхая в доме престарелых, единственными разборчивыми словами полоумного Дали было: «Мой друг Лорка». Скотина… А Федерико расстреляли, тайно и подло. У него даже могилы нет, так как его тело не было найдено! И ещё долго, до конца семидесятых, в Испании было запрещено упоминать не только его стихи, но и само имя. А он вообще в политику не лез. Поддерживал идеи революционеров, потому что они были на стороне народа, но в пикетах не стоял и с плакатами не бегал. Таких, как он, в политическом плане, в то время в Испании было достаточно. Лорку просто настолько сильно любили обычные люди, что одно его существование было опасно для франкистов. Понимаешь, папа? Его не убили, его уничтожили! А теперь ворошат грязное бельё, брызгая от восторга слюной. Нет уж, не говори при мне про Сальвадора Дали и всякие передачи.