![Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/no-cover.jpg)
Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5]
- Автор: Александров Григорий Матвеевич
- Год: 1978
- Язык: русский
- Год: SPecialiST RePack
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5]». Краткое содержание книги:
Книга была издана в парижском издательстве «Имка-Пресс» в 1978 году. Как сказано в аннотации: «Дантовский стих дал название этому лагерному роману, уводящему читателя в круг гулаговского ада. Это не воспоминание, не «роман» в обычном смысле этого слова, а скорее народный эпос, рассказ о судьбах русских людей, о жизни в нечеловеческих условиях лагерей, о борьбе со злом, за сохранение человеческого достоинства».
— Горим! — испуганно завопил Падло.
— Горим! Горим! Горим! — дружно подхватили бывшие
законники.
Яркие язычки огня жадно лизали сухое дерево. Они на
стойчиво и упорно ползли по стене. Аська стояла на нарах.
159
— Иде горит? И пошто горит? — всполошен но закричал
дядя Коля.
— Третья подожгла! Аська! — надрывалась в один голос
сучья камера.
— Сгорим — на общие работы пойдешь, дядя Коля! —
грозно предупредила Аська.
— Отпирай камеры! — гундосил Падло.
— Ить у меня ключа ночыо нетути.
— Бей в колотушку! Зови мусоров! — истерично взвыл
Мухомор.
— Побегу! — согласился дядя Коля.
Над карцерным двором взвился суматошный отрывистый
звон.
— Дежурники скоро прибегут, — устало сказала Аська,
присаживаясь на нары. — Иди сюда, Рита. Попрощаемся.
— Неужели сгорим?
— Не дадут, Рита. Карцер дорого стоит. Не выгодно им...
Убыот меня.
— Кто?
— Наверно, суки. Дежурники меня им отдадут. Все, что
слышала здесь, — забудь. Слово скажешь — убыот дежурни
ки. Я на себя поджог возьму.
— А спросят, почему ты это сделала?
— Скажу, с Падлой Григоричем счеты имела.
— Какие счеты? — удивилась Рита.
— Горим! Горим! — вопила соседняя камера.
К горящей стене не приближался никто.
— Никаких счетов! Я с ним на воле ни разу не встреча
лась. Только в лагере... Тогда я с законником жила и близко
к себе Падлу не пускала.
— А он не скажет, что ты врешь?
— Если Ольховский узнает, что они тут открыто гово
рили и ты подслушала — считай конец им всем. А так по
жалеют... Пригодятся они начальникам.
— Чего наговаривать на себя станешь?
— Я уже придумала... Тяжелую нахалку на себя беру.
Стыдно... Поверит Елена Артемьевна — последним челове
ком считать будет.
— Не оговаривай себя! Ася... Родная!
160
— Промолчу я — тебя, Ритка, убьют... Не верь ни одному
слову, что я начальнику сегодня скажу... Правду нельзя гово
рить... Елене Артемьевне расскажи все, как было... Ей одной...
— Я останусь с тобой, Ася.
— Живи, Рита... Тебя в глубинку пошлют... Кому же
мы сегодня помогли?
— Не знаю, Ася... Жарко...
— Горим, потому и жарко... Врала Аврора, что я складняк
у Елены Артемьевны спрятала... Надоела мне воровская жизнь.
И феня надоела! Я хотела на доктора выучиться... Кукол
лечила... Y тебя были куклы?
— Мало... Тетя Маша дарила. Мы бедно жили.
— А у меня — много... Папа привозил. Всегда. Всегда...
Такие смешные. Хорошие. Врет Аврора, что расстреляли его.
Жив он! Может, и ему кто поможет? Не увижу я его... А он
все равно живой! Идут! Первую отпирают... Вторую... Нашу...
— Вылетай во двор! — зычно крикнул надзиратель.
Ася спокойно и неторопливо надела платье.
— Кому говорят!
— Не суйся, начальник! Сгоришь! — насмешливо проце
дила Аська.
— Что будет? — прошептала Рита.
— Не бойся...
— Выпуливайся, тварь! — торопил надзиратель.
В карцерном дворе сидело две кучки людей — мужчи
ны отдельно, женщины — отдельно. Бывшие воры в законе
молчали. Поодаль от них кто-то лежал па зехмле.
Федор Матвеевич, — догадалась Рита. Она попыталась
заговорить с Аней, но надзиратель резко оборвал ее.
— Пришибу! На суде наговоришься, контрик!
— За что судить-то ее? — ахнула Аня.
— За поджог!
Прошло минут десять. Из карцера выходили надзиратели
с пустыми ведрами в руках. Молчания не нарушал никто.
...Куда же они теперь нас? Неужто обратно в камеру?
Там Падло... Жив Федор Матвеевич?
— Откройте! — приказал мужской голос за забором.
Один из надзирателей поспешил к карцерной калитке. Не
много помешкав, он кого-то впустил во двор.