Годы и дни Мадраса

Пока принц Викрамасинг штудировал теорию прибавочной стоимости, я решила осмотреть дворец. Конечно, только ту часть, которая была доступна для публики, Дворец занимал несколько кварталов и был обнесен высокой глухой стеной. Узкие улочки Танджавура, одного из древних городов Южной Индии, роились вокруг дворца, разбегаясь от него запутанными переулками и тупиками. В центральной части дворца стояла нескладная сторожевая башня, глядя пустыми глазницами бойниц на город, шумевший у дворцовых стен. Наступил вечер, и на территории дворца вспыхнули огни. Там расположилась выставка Танджавурского дистрикта. На дворцовых зданиях и временных павильонах призывно плясала разноцветная реклама. Разряженный слон, покачивая хоботом, медленно двигался по мощеной дворцовой площади. Сотни людей шумели, прогуливаясь у ярко освещенных стендов. И только там, где еще жили младший и старший принцы, было тихо и темно. Но никто не обращал внимания на резиденцию бывшей королевской семьи. Люди привыкли к тому, что она существует. Потомки блистательного маратхского полководца XVII века давно превратились в реликвию города и стали его традицией. Об этой реликвии можно рассказывать гостям, но ее не обязательно видеть. До поздней ночи не затихая шумел дворец бывших маратхских правителей, но шумел теперь по-иному, чем когда-то.

Собственно дворец и кое-какая земельная собственность — это все, что оставили англичане потомкам последнего владетельного махараджи Танджавура в 1855 году. Махараджа принадлежал к роду Шиваджи, который в XVII веке создал Маратхское государство в противовес Могольской империи. Королевство, или княжество, Танджавур до маратхского завоевания управлялось наяками Виджаянагара и Мадурай. С середины XVII века Танджавур становится маратхским, и на его трон садится брат великого Шиваджи — Экоджи. Воин и правитель Экоджи не мог тогда и представить, какая судьба уготована его далеким потомкам… Он не имел представления о теории прибавочной стоимости и о формациях, сменяющих одна другую.

На следующий день я отправилась в гости к принцу. Теперь при дневном свете я лучше рассмотрела дворец. Скорее его можно было назвать замком-крепостью. Шаги гулко раздавались в пустых и полутемных сводчатых переходах. Казалось, им не будет конца. Один переход сменял другой. Они разветвлялись, и я уже потеряла надежду найти королевские покои. Наконец один из переходов уперся в ворота. У ворот, сидя па корточках, дремали два человека.

— Айя! — позвала я одного из них. — Как мне пройти к принцу Викрамасингу?

— К принцу? — переспросил тот, еще как следует не понимая, что от него хотят.

— К принцу, — повторила я.

— А! — наконец смысл моей просьбы дошел до него. — Мы стража принца, — гордо заявил он. — Сейчас открою ворота.

Ворота открылись и снова захлопнулись, и я очутилась в кромешной тьме. Пахло сыростью и мышами. Откуда-то слева раздался шорох, и под сводчатым потолком вспыхнула тусклая и пыльная электрическая лампочка. Она осветила каменные плиты центральной части помещения, в то время как дальние углы продолжала скрывать темнота. Справа я заметила узкую лестницу с крутыми ступенями.

— Сюда, пожалуйста! — сказал кто-то.

И я ступила на лестницу. Тусклый свет сюда не достигал, и какую-то часть пути я двигалась на ощупь в темноте. Наконец тьма стала сереть и рассеиваться, и я увидела неяркий дневной свет. Лестница привела в большой полупустой зал. Узкие окна зала покрывал густой слой пыли. Из-за стола со сломанной ножкой поднялся человек в длинном сюртуке.

— Это приемная его высочества, — объяснил он мне. — Что вы хотите?

Я сказала.

— Вашу визитную карточку, — протянул он ко мне сухую руку с неопрятными ногтями.

У меня ее не оказалось. Человек в длинном сюртуке укоризненно посмотрел на меня и, ни слова не говоря, знаками велел следовать за ним.

В полутемной комнате у окна стоял маленький принц Викрамасинг. Здесь он казался еще меньше, под этим огромным лепным потолком. Он повернул ко мне тонкое лицо с продолговатыми глазами.

— Старшего принца все нет, — сказал он, нервно потирая драгоценные камни колец. — Но что же мы стоим? Идемте.

Комната, в которую мы вошли, была обставлена лучше, чем другие. По стенам висели миниатюры маратхских правителей. Откуда-то из угла насмешливо-пронзительно смотрели глаза основателя королевства — Экоджи I. Ободранная и просиженная мебель в стиле прошлого века стояла вперемежку с великолепной бронзовой скульптурой времен Чола. Из сводчатого запыленного окна сочился тусклый свет, и я не сразу заметила, что стены комнаты обшарпанны и украшены потеками. С потолка темного дерева свешивались две стеклянные люстры со множеством подвесок. На всех жилых помещениях и на этой комнате лежала печать запустения. Все напоминало временное убежище человека, который в спешке захватил с собой случайные и странные предметы из разных эпох. Наверно, оно так и было. Каждый правитель приносил что-то из своей эпохи и сваливал в своем дворце. И теперь здесь находилось все то, что удалось сберечь нерадивым и изнеженным потомкам. Я села на кресло, и из него неожиданно поднялось облако пыли.

— Да, пыль, — сказал принц. — Везде пыль. Она нас скоро задушит. Старшего принца почему-то это не волнует. А я задыхаюсь. От королевства осталась одна пыль да портреты предков.