Ненавижу тебя

— Ты меня в чем-то плохом подозреваешь? — невинно интересуюсь я, — в промышленном шпионаже, что ли? Ответь мне на вопрос, Эли, почему ты ни капли не изменился? Почему ты готов подозревать меня во всяких гадостях, прежде чем попытаешься разобраться? Больше у тебя не будет пятнадцати лет подумать. Я не вижу смысла заводить новые отношения со всякими придурками в сорок пять, — я запускаю руку в карман пальто и швыряю в Элиаса ключи, — лови. Можешь сам жить в этой квартире и пестовать мысли о стерве-Никольской. И пить поганый, к слову, чай!

Я разворачиваюсь к двери и хватаюсь было за ручку, как меня неожиданно берут поперёк талии, открывают от пола, и под аккомпанемент моих громких ругательств тащат в комнату. В одну из комнат.

Там Элиас кидает меня на диван, и нависает надо мной, схватив и прижав мои запястья.

— Я в уличной обуви, идиот, — сообщаю ему я.

— Да мне плевать, Насть, — парирует он равнодушно, — ты никуда не уйдешь. Да, я тебя подозревал. Но мне плевать, даже если ты решила сговориться с Ярышевым и сливать ему всю информацию о моей жизни.

— Тебе плевать на меня. Я поняла. Ты меня отпустишь, в конце концов? Что тебе тогда надо? — интересуюсь я, представляя, как делаю дыру в груди этого биоробота без совести, а потом сжимаю ему все внутренности, чтобы он хоть на мгновение ощутил то, что я чувствую сейчас.

— Да не на тебя мне плевать, Никольская, — хмыкает Элиас, — я просто хочу знать правду. Он дал тебе деньги? Я дам больше, чтобы ты забыла о нем, — у меня взмывают брови на лоб, — я сказал тебе, Настя, что ты от меня никуда не денешься. Думаешь, я пошутил?

— Ты точно придурок, — вдыхаю я, — и повернулся на деньгах. Бергман, Ярышев спас меня сегодня от бывшего мужа и просто подкинул сюда. И предложил вернуться к нему на работу. Ты чертов параноик, спросил бы сначала!

— Я тебя и спросил, Настя.

— Когда?! Сразу после…

— Меня очень волновал этот вопрос, — фыркает Элиас, — ладно, если серьезно, я думал что-то подобное, а не о том, что тебе приплачивает этот пузан, чтобы ты сливала обо мне всю информацию. Я не могу тебе позволить работать у него, Анастасия.

Кажется, я слышу, как в моей голове со скрипом крутятся мыслительные шестерни. Я вспоминаю телефоны доверия для жертв домашнего насилия и тирании. Странность в том, что Элиас как-то слишком рано начал проявлять себя в плохом свете…обычно это происходит после замужества.

— Знаешь, если бы ты взял лопату и принялся закапывать наши отношения, это вышло бы у тебя медленнее, чем после твоих слов… — произношу задумчиво я, — у меня есть Соня, и я должна её вырастить. Меня не сильно волнует то, что это твой конкурент, Эли. Я всегда буду ставить благополучие ребёнка на первое место.

Элиас внимательно смотрит на меня, и долго молчит, а у меня начинают затекать руки.