Ненавижу тебя

— Да, быстрее говорите… а-а. Понял. Будет ждать, — он сбрасывает звонок и смотрит на меня, — у нас есть полчаса, Настя, до того, как приедет твой адвокат. Как думаешь, мы успеем за это время расставить все точки над «и» в отношениях между мной и тобой? Нам нужно крайне серьёзно и проникновенно поболтать, — Элиас усмехается, как дьявол, и обхватывает пальцами мой подбородок, приподнимая, а я чуть улыбаюсь в ответ.

— За полчаса, Эли? Будет обидно, если тебя прервут… — я ахаю тихо, потому что он наклоняется и легко прикусывает нежную кожу на шее.

— Мы не откроем. Он получит достаточно денег, чтобы ради них подождать немного под дверью, — шепчет мне жарко на ухо эта зараза, и принимается снимать с меня одну деталь одежды за другой, впиваясь в меня поцелуями.

Вместе с Элиасом в мою размеренную жизнь ворвалось что-то дикое, неожиданное и волнующие. Такое же, как и он сам сейчас.

Зря я думала, что смогу потом выкинуть Элиаса из сердца, если близость между нами все-таки случится. Во-первых, я не ожидала, что он может быть настолько потрясающим в своей порывистости и наглости. Я это просто не смогу забыть, постоянно сравнивая каждого мужчину с ним. Во-вторых, это Элиас, и как бы он не изменился — он всегда останется другом детства, светлым человеком из беззаботного прошлого. Меня тянет к нему.

Я ненавидела его за такую неудачную попытку завалить меня в постель при первой встрече, а теперь млею под его руками, жмурясь и едва не мурлыча. Он прикасается ко мне медленно и с нажимом, будто хочет навсегда запомнить. Запечатлеть в памяти и на коже эти прикосновения.

— Красивая ты, Никольская… — произносит он мне на ухо, — разденешь меня?

— У нас осталось двадцать пять минут, Эли, — я бросаю взгляд на часы, а он вжимает меня мягко спиной в прохладную стену, и я охаю.

— Тогда делай это быстрее, Настя, — фыркает бескомпромиссно он, и я помогаю ему избавиться от одежды.

Почему-то мне кажется, что сегодня он более напористый, чем обычно, но эти мысли уходят, стоит только его горячем телу соприкоснуться с моим. Всё становится далёким и не сильно важным в этот момент. Только наши поцелуи, наше дыхание, сливающееся воедино, и жаркие прикосновения. Я думала, такое бывает только в фильмах, когда двух героев прямо с порога охватывает страсть.

Но такой страсти, с какой впивается в меня поцелуем Элиас, стоит только мне обмякнуть окончательно в его захвате, и забыться, чувствуя, как дрожат ноги — такой в даже в фильмах я не видела. Он целует несколько грубо и болезненно, будто оставляя клеймо. Резко отстраняется, не убирая ладони с моей шеи, и я стою перед ним, как была — обнажённая, растрепанная. Я облизываю припухшие губы, и смотрю с удивлением, как меняется выражение его лица.

Оно становится холодным и жестоким. Элиас криво усмехается, заметив мой вопросительный взгляд.

— Ну что, Настя, поболтаем о нас? — произносит он, и я сдвигаю брови, пытаясь понять, что не так в его тоне и в странной перемене настроения. Мы, черт побери, сейчас занимались любовью. После этого обычно не устраивают эмоциональные американские горки, а мило мурлычат, обнимая друг друга.