Обман [СИ]

— Ну, Червинский! Ну… — Она швыряет сумку, но этот снаряда легко перехватываю на лету. — Только попробуй еще раз бросить трубку, когда я с тобой разговариваю!

— Только попробуй еще раз назвать меня бабником, — выдвигаю встречные условия.

— Бабник! — зло щурясь, выкрикивает она.

И я обескураживаю ее пазухой. Просто стою и ничего не делаю. Улыбаюсь во весь рот, словно она только что меня похвалила, а когда Молька начинает щуриться, быстро обхожу стол и успеваю перехватить обе ее руки, когда она пытается защитить свое личное пространство от моего вторжения.

— Ты что делаешь? — Ее злость быстро сменяется паникой, стоит подтолкнуть Мольку к столу.

Нагло ухмыляюсь и, усаживая Веру задницей на столешницу повторяю за ней:

— Я называю это «профилактической установкой мозгов».

Любой мужчина, когда получает собственный отдельный кабинет, мечтает о том, что когда-нибудь, прямо на вот этом рабочем столе, у него случится крутой быстрый секс с роскошной и на все согласной женщиной. Он думает об этом почти каждый раз, когда в завалах бумаги разных отчетов намечается просвет полированной или покрытой лаком древесины. Думает о том, будет мифическая красотка лежать или сидеть, или просто упрется ладонями в стол, призывно отклячив задницу.

Я — не исключение.

И секс в кабинете у меня был. Много раз. В таких позах, что об этом даже порно не каждый отважиться снять. Все мои сексуальные фантазии осуществились с избытком.

Но с Молькой все равно какая-то мистика, потому что с ней у меня каждый раз — как первый. И даже несмотря на каменный стояк и реально трещащие по швам трусы, я конкретно очкую, когда двигаю ее роскошный задок дальше, «вглубь» стола, вынуждая развести ноги на максимальную ширину, иначе мне просто не притиснуться к манящей развилке.

— Червинский, если ты прямо сейчас не остановишься…

Я сглатываю, уговаривая себя не обращать внимания на совсем не игривый тон ее голоса.

Это же притворщица Молька: она несколько лет успешно дурачила меня, прикидываясь страшилищем, так что я не поведусь на смену интонации. Даже если она звучит весьма правдоподобно. До такой степени правдоподобно, что мои яйца обретают способность телепатической передачи мыслей и настоятельно требуют не повторять прошлый подвиг и держать их подальше от острых колен ненормальной козочки.

— Марик, я же не шучу, — еще на полтона понижает голос Вера, но я решительно и бесповоротно проталкиваю бедра между ее ног.

И почти готов к тому, что через секунду два острых каблука гвоздями впиваются мне в лодыжки. Пока отчаянно жую нижнюю губу, сдерживая болезненный вопль, моя адская козочка «крайне удивленно» вскидывает брови и явно раздумала бежать, потому что как раз примерятся ладонями к столешнице, опираясь назад ровно под таким углом, чтобы с высоты моего роста открывался самый лучший вид на ее грудь. С тугими сосками, которые бесстыже торчат под тканью маленькими косточками.