Электронная книга - «Илиас (СИ)». Краткое содержание книги:
Эту сраную оппозицию и газеты он уничтожит, любыми средствами. Травить как крыс и давить как блох.
Аристин спал беспокойно, не просыпаясь, но вскрикивая и ворочаясь, пихал Эвера длинными ногами, локтями, но бизнесмен уже ни на что не реагировал. День и вечер вымотали его так, что он просто старался удерживать юношу руками, не просыпаясь.
Душный, липкий и жаркий сон, из которого он не может вырваться, к которому словно прилип. Память, рассеченная осколками хрусталя, смешивала прошлое в жуткий коктейль и поила его им насильно – пламя взрыва машины, на вечернем шоссе, прыжок в кювет и гонка по бездорожью, с ними, еще ничего не понявшими детьми, боль от побоев и плач Анники, лицо убитого им бродяги, смущение от собственной наготы, когда Эвер впервые увидел его, сводки цифр из опубликованных приказов отца, все это теснилось в нем, заставляя задыхаться. И из недр памяти всплыло еще одно воспоминание.
Ему двенадцать лет. И впервые он боится увидеть отца вечером. Потому что провинился. Его никогда не ругали, а тем более не били и не лишали удовольствий, но и он доселе не делал ничего серьезного, за что стоило бы так наказывать. Зачем он только согласился попробовать эти дурацкие сигареты? В их доме никто и никогда не курил, это считалось дурным тоном, и Аристин знал, что родители не будут рады, от него будет пахнуть табаком. Ладно, если бы он сознался сам, но их застала учительница, троих и еще до того, как он вернулся из школы – мама уже знала, а если знала она... Еще и запись в дневник, которую увидит отец.
Ему было муторно, неприятно и почему-то жарко эти несколько часов до прихода отца. Мама ничего не сказала, но он видел, что она огорчена и расстроена, и еще от этого было нехорошо. Конечно, она погладила его по голове, накормила обедом и ушла в детскую. А он сидел, старался делать уроки, но ничего не получалось.
- Я пока не хочу с тобой говорить, Аристин, – все, что сказал отец ему вечером. – Позже.
Только через несколько лет он понял, что на самом деле это значило, что отец ответил ему так, чтобы не сказать более резких слов и не выпустить своего гнева, но тогда он задохнулся от боли и обиды. Первый раз с ним так. Отец не хочет разговаривать с ним. Мама сочувственно на него смотрела, но тоже ничего не сказала.
Он постыдным образом разревелся у себя в комнате, на кровати. Ему было совсем душно, кололо горло, он задыхался от слез и вины: что отец разочарован и расстроена мама, что сестры смотрят на него так, словно он испачкался в чем-то нехорошем. И что скажет дедушка Ингер? Он больше никогда-никогда не станет курить, лишь бы его не бросали и не оставляли в одиночестве. И еще очень хотелось пить и голова стала тяжелой.
Потом хлопнула дверь, вошла мама, положила ему руку на лоб и что-то сказала. Он расслышал только слово «температура», а затем они куда-то поехали на машине.
Он провел в больнице почти две недели, и каждую ночь в палате с ним ночевал отец. Дитер Илиас приезжал после работы, прогонял остальных родственников, взволновавшихся из-за болезни драгоценного наследника, и оставался с ним до утра, засыпая на раскладной кровати рядом. Конечно, у Аристина была отдельная палата, со своей санитарной комнатой и телевизором. Они ничего не сказали друг другу про злосчастные сигареты, но отец читал ему книги и они разговаривали столько, сколько позволяли Аристину врачи. Еще в больницу даже приезжал дед, один или два раза, и все то время, пока дед провел с внуком – отец молчал или выходил прочь. Аристин так и не решился спросить – почему.
В офис он сегодня не поедет, пусть заместители хоть разорвутся, за такие зарплаты он их еще и кнутом имеет право подгонять. Эвер посмотрел на часы – девять. Ари спит, наконец-то более или менее спокойно. Значит можно встать и пока выпить кофе.
- Я никуда не поеду, – сообщил он Эрне, – Ари нездоровится.
Администратор вздохнула. Значит, весь день не расставаться с радиотелефоном и у шефа такое лицо, словно на нем пахали.
- Что с ним? Вызывать врачей?
- Пока нет. Пусть спит, ночью уже был врач. Небольшой приступ. И вот что, дай команду, чтобы в его комнате прибрались.
Эрна нахмурилась. Как все странно. Неужели поругались? Но поссориться с Ари? Мальчик, конечно, не от мира сего, но характер у него выдержанный, если уж он с Мартой своей справляется.
- Господин Эвер, – он еще допивал кофе, когда Эрна вернулась откуда-то из недр дома, протянула ему разрывающийся от звонка телефон. Аристинов. – Вот, уже пять пропущенных. Что нужно ответить?!
- Я сам. Спасибо.
«Эрик».
Настойчивый парень. Эвер раскрыл телефон.
- Слушаю.
- Ой… – осекся голос на том конце вызова, став сразу испуганным. – А Аристина можно? Здравствуйте, господин Эрлинг.
- Здорово, – откликнулся Эвер. – Нельзя его. Заболел и спит. А что, у вас там пожар, без него никак?
Натужное молчание, еще бы громкость прибавить, и услышишь как у Эрика скрипят мозги.
- Нет. Его просто в деканат вызывают. За вчерашнее.
- По какому вопросу? – ого, а это уже что-то новенькое.
Кажется, парень понял, что сболтнул что-то не то. Опять замолчал.
- Ну! У меня нет времени!
- Из-за этого преподавателя, который прогонял Ари с лекции. Аристина просили к десяти приехать, а его нет. Я звоню, как староста группы. Ну и волнуюсь.
- Ясно. Нет, Ари пока не будет.
- До свидания, – явно с облегчением пискнул мальчишка.
Аристина могли прогнать с лекции? Интересно за что? За распитие пива или за кидание бумажками – вряд ли. Эвер отодвинул остывший кофе, сунул телефон в карман домашних брюк. Звонок явно не последний.
Холодно. Теперь начался озноб. Аристин забился поглубже в одеяла, стараясь особенно не шевелиться, чтобы не стало еще больнее, чем есть. Бежевые стены спальни Эвера, шлюха прячется у покровителя. Да, пусть так. Все надо называть своими именами. Но зачем тревожить мертвых?!
Он никуда не пойдет. Просто не сможет встать и понять, зачем ему все надо? За что он так проклят – все время быть заложником? Собственного имени, интересов сестер?! Почему он должен платить за то, что просто любит своего отца? И почему это так больно?!
Проснулся, но жалко свернулся под одеялом и смотрит снова в никуда. Глупо говорить ему: «Ну чего ты так расстроился из-за этого?», очень глупо.
- Ари? Как ты? – чуть тронул волосы, убрал их с лица. – Это придется пережить, Ари.
- Я не хочу так больше. Больно, – больше понял, чем расслышал Эвер.
Измучен, видно. И не вчера это началось. Он все-таки что-то упустил и не заметил в своем мальчике, какие-то сомнения и тревогу. До сих пор не верит?
- Я вызову врача. Ты плохо выглядишь, Ари. Потерпи чуть-чуть, ладно?
Я только и делаю, что терплю. Сначала я затолкал внутрь себя горе, не позволяя себе лишних слез, потом терпел все, что свалилось на нас и сейчас потерплю. Это никогда не кончится. Он даже умереть не имеет права, потому что девчонок оставить не с кем. И даже за то, что у него есть Эвер, он должен платить измазанным в дерьме именем и репутацией.
- Не надо, – все так же тихо. – Я просто полежу тут. Хорошо?
Надо, Ари. Увы. Слишком жутко сейчас, словно ты уходишь.
- Да, конечно, сейчас я приеду. И терапевт, – Эвера соединили с тем психотерапевтом, что работал с Аристином раньше, – может понадобится.
- Ты бы встал, поел. Или тебе принести сюда?
Покачал головой. Ничего не надо. Будет лежать и умирать. Можно найти слова и встряхнуть, заставить жить, напомнить об учебе и сестрах, и он выслушает, встанет и пойдет, до следующего срыва, еще более страшного. Нет, не выход. Этот человек снова закроется в себе и будет терпеть, пока совсем тошно не станет, как сейчас.
С ректором медицинского университета Эвера соединили мгновенно, значит, ждали звонка.