Все романы об Эмиле Боеве [компиляция]

— К генералу Пееву, — сообщаю в окошко.

Дежурный, вместо того чтобы спросить, о ком доложить, безучастно смотрит на меня:

— Пеева нет.

— Тогда — к его заместителю.

— И заместителя нет.

— Но кто-то же есть в отделе?

— Не могу знать.

Мое любопытство, похоже, ему надоедает. И чтобы предупредить мой следующий вопрос, он недовольно бросает:

— Отойдите от окошка. Тут вам не справочное бюро на вокзале.

Весьма глупая ситуация. Но нет худа без добра. Теперь, по крайней мере, я могу с чистой совестью пойти и выспаться, а остальное, как говорится, — новый день, новая удача. Хорошо хоть, моя квартира в нескольких шагах отсюда. Много лет назад в министерстве позаботилось о том, чтобы освободить квартиры окрестных домов и заселить их своими сотрудниками. Так, из простой предусмотрительности, на всякий случай. Я оказался одним из счастливчиков, удостоенных квартиры. Наверное, потому, что она была однокомнатной. Мои коллеги, люди сплошь семейные, претендовали по меньшей мере на две комнаты.

Квартира моя на самом верхнем этаже, лифта в доме нет. Это помогает мне окончательно проснуться. Тот же ободряющий эффект производит открытие, что ключ не подходит к замочной скважине. Пытаюсь вставить его снова и снова, когда дверь вдруг распахивается, и на пороге возникает хмурая особа слабого пола с накрученными на бигуди волосами.

— Мама, иди посмотри! — кричит особа писклявым голосом. — Уже среди бела дня грабят!

Упомянутая мама, вероятно, выдумана для храбрости, потому как не появляется. Пытаюсь объяснить, что пришел не грабить, а хочу лишь попасть к себе домой. После недолгих пререканий до женщины в бигуди все-таки доходит суть ситуации.

— Если вы считаете, что имеете какие-то права на эту квартиру, то выясняйте это в каком-нибудь другом месте. А нас тут поселили по служебной линии.

Следовало бы возразить, что и я проживаю здесь по служебной линии, однако, как я уже говорил, это не в моих правилах. Осмеливаюсь только поинтересоваться судьбой моих вещей.

— Ни о каких вещах ничего не знаю. Обратись к консьержу.

Спускаюсь по лестнице. Не утруждаюсь поисками консьержа. Мне известно, что в этом доме его нет.

Выхожу на залитую солнцем улицу и жадно вдыхаю пропитанный бензином воздух.

Ну вот он — и дом.