Останови моё безумие

Я не смогла удержать веки открытыми достаточно долго и задремала, поэтому когда мне удалось побороть своё сонное состояние и резко открыть глаза, дома всё стихло, а так и оставшаяся отдёрнутой штора не скрывала темнеющего стекла, значит, было уже довольно позднее время. Я не спеша поднялась с тёплой постели и бодрствующий холод обнял мои открытые плечи. Мягкий ворс ковра приглушал мои шаги, я вышла в коридор и прошла в кухню, знала, нет, чувствовала, что Он там.

- Привет, - спросонья мой голос показался мне хриплым и искусственным, но Влад, сидевший за столом, скрывая лицо в ладонях, услышал меня, а это было самым главным.  Я не поверила тому, что видели мои глаза – его всегда прекрасное, строгое лицо, с львиной долей усмешки взирающее на окружающих, сейчас было чужим, будто и не Влад вовсе смотрел на меня потухшим взглядом, а в его карих глазах, так невероятно похожих на мои именно сейчас, плескалась ничем не прикрытая боль. Более не имея сил сдерживать подступающие к горлу слёзы, я ринулась к нему, безответно обнимая его за плечи.

Прошла, наверное, минута, нет-нет, я ошибаюсь, прошёл очень долгий час, а может,… прошла целая вечность, прежде чем я почувствовала на спине его тёплые ладони и ощутила шумный вдох на своей шее. Мы снова молчали, так долго, как это было нужно ему, как нужно было нам обоим…

- Спасибо, - прошептал он мне в волосы, не обнимая крепче, но и не отпуская меня.

- За что?

- За то, что вернулась, за то, что рядом, за то, что ты есть, - без запинки, не задумываясь, продолжил он.

- Где ты был? – единственный вопрос, который мучил меня весь день

- … - молчание. И я молчала, не знала, что гложет его, но хотела, чтобы он поделил свою боль на нас двоих.– Я был на кладбище. -…. И снова я ничего не ответила…

- В этот день умер самый дорогой мне человек…

Я замерла, не дышала и не говорила, - не могла. Поэтому сама не осознала, как с моих губ сорвалось:- Твоя мама?Влад неожиданно ослабил хватку своих рук, а потом и вовсе высвободился из моих объятий. Даже не взглянув на меня, отошёл к столу и теперь я не видела его лица, не чувствовала его эмоций, только отчужденность, он не хотел об этом говорить… со мной?

Я не осмелилась вновь подойти к нему, но и не смогла вынудить себя сдвинуться с места, к которому была пригвождена невидимыми цепями.

- Моя мать была наркоманкой… - прозвучал его голос, вмиг он показался мне пугающе громким, раздавался эхом, оглушал, а я по-прежнему молчала, но Владу не нужно было моих ответов, дальше его голос неожиданно стих и теперь я слушала размеренный баритон брата с неуловимой хрипотцой, такой, каким я привыкла его чувствовать.

- Четырнадцатого января, девять лет назад, умерла моя бабушка Варвара  –  единственный близкий мне человек… - я слушала брата и слышала его глубокие вздохи, ему сложно было говорить, но теперь я понимала, что он хочет высказаться, хочет рассказать мне о своей жизни –  другой жизни. Ведь он говорил о своём прошлом впервые, и я почему-то знала, что раньше никому не была доверена эта история – его история, и никому не будет доверена впредь…