Вторая попытка леди Тейл 2

— На то, что ты станешь моей навсегда, — резко и прямо ответил бывший муж. У меня по спине словно морозом хлестнуло, столько было в его голосе… чего-то непередаваемого словами. — Ты пришла за выигрышем, верно?

— Да, Эдвин. Ты угадал. — Я пожала плечами и даже чуть улыбнулась краешком рта. Он что, ожидал иного? Вряд ли.

— Ты хочешь, чтобы я сделал признание, заверенное магией? — все еще почти спокойно уточнил Эдвин. Он держал лицо до конца, другого от него и ждать не следовало.

— Не только.

— То есть? — Вот теперь он действительно слегка опешил и не смог этого скрыть.

— Я хочу знать, кто затеял всю эту интригу. Кто пытается собрать артефакты императорской семьи и зачем. Кто заставил тебя лично убить Веронику и почему. Ведь этого не было в вашем первоначальном плане.

Мне показалось, что Эдвин перестал дышать. Глаза у него всегда были большие и красивые, он умело этим пользовался, соблазняя женщин любого возраста и статуса. Но сейчас от притворного дрожания ресниц не осталось и следа — Эдвин уставился на меня словно испуганная дневным светом сова. Сходство усилилось тем, как мужчина на глазах осунулся и побледнел, отчего синие озера стали казаться еще больше. Удивительно… раньше я умерла бы за один такой взгляд. А сейчас мне одинаково все равно и любопытно.

— Ты не знаешь кто, но знаешь, что было в плане? — недоверчиво уточнил Эдвин, беря себя в руки и стирая с лица любой намек на эмоции.

— А ты ждешь объяснений? — удивилась я и, не дожидаясь начала бесполезной перепалки, слово в слово произнесла заранее заготовленную фразу, выверенную, проверенную и перепроверенную, — то самое желание, которое он мне проспорил, закрепив пари магией.

Я не оставила Эдвину ни малейшей лазейки.

Он скривил губы и, легко оттолкнувшись от привинченной к полу койки, подошел вплотную к решетке.

К сожалению, здесь нет удобства допросной, но есть приступка, на которую, как я понимаю, ставят поднос с едой. Я протянула лист бумаги особого производства, восприимчивой к магии. Вместо писчих принадлежностей — кристаллический заостренный стержень, вместо чернил — магия.

На всякий случай я невзначай продемонстрировала Эдвину, что и бумаги, и стержней у нас запас, сломать и тем самым сорвать признание не получится. Да и клятва, скрепившая пари, не позволит.

Эдвин обжег нас с Грантом полным ненависти взглядом и буднично пообещал:

— Я вас убью, обоих. Если ты не будешь моей — не будешь ничьей.

И принялся писать.