Наследница огненных льдов

– Это чтобы в дороге они слегка подкрепили силы, – пояснил мне незнакомец. – Целый день будете идти по камням, пусть немножко поедят, чтобы замертво не упасть. Как только непропуск подойдёт к концу, они это сразу почувствуют и рванут вперёд, искать траву под снегом.

– А как же нам снарядить их обратно? – спросил Эспин. – Возле Кедрачёвки нам придётся рвать траву и так же погрузить её им на спины?

– Обойдутся. Назад они пойдут налегке. Даже не пойдут – побегут.

Я смотрела на косматых бедняжек, как они стоят друг напротив друга и умильно переплетают свои щупальца, словно обнимаются, и понимала, что лично им нет никакой надобности идти вдоль скал на западное побережье острова и голодать в дороге. Если бы не люди, холхуты бы не знали бед. Но если бы не холхуты, то как нам с Эспином дотащить такую уйму вещей до Кедрачёвки?

С оплатой за аренду животных вышла заминка – предложенный чек хозяин холхутов гордо отверг, назвав его "какой-то бумажкой". Пришлось отдать ему последнюю наличность, что имелась у нас с Эспином.

Всё, сборы завершены, и настало время идти к побережью, ждать начало отлива. Аскель Аструп вышел из дома, чтобы попрощаться с нами:

– Как дойдёте до Энфоса, пришлите телеграмму, что всё с вами в порядке.

Прозвучало это крайне мрачно. Похоже, Аструп не очень-то верил, что мы дойдём не то что до Энфоса или Кедрачёвки – даже до конца непропуска.

"Ободрённые" его словами, впятером мы двинулись к побережью: холхуты бодро рванули по привычному им пути, а мы с Эспином прибавили шаг, чтобы поспеть за ними. Брум же преспокойно сидел в кармане моей куртки и молчаливо шелушил внутри подаренную Аструпом шишку.

Как странно, но по дороге нам не встретилось ни одной коровы. Только одна-единственная собака, и та спящая. Стоило холхутам пройти рядом с ней, как собака встрепенулась, вытаращила сонные глаза, а потом нехотя поднялась и отошла подальше от дороги, чтобы снова завалиться спать.

Вокруг царила непривычная тишина, и это навевало нехорошие мысли, будто всё живое затаилось в ожидании и уже начинает оплакивать двух незадачливых путешественников.

Я была даже рада одинокому прохожему, что в столь ранний час остановился поговорить с нами. Но радость была недолгой – ровно до того момента, пока я не разглядела одеяние и экипировку этого человека. Его вывернутый мехом внутрь полушубок красно-коричневого цвета был сшит из мелких кусочков так, что швы выступали наружу, а оторочка капюшона подозрительно напоминала огрызок собачьей шкуры. Я бы в жизни не признала в столь экзотично одетом мужчине Мортена Вистинга, если бы не ружьё за его спиной.

Как же он был не рад видеть и меня, и Эспина. Ему Вистинг и вовсе сказал:

– Крог, ну хоть вы-то имейте голову на плечах. Ни одна женщина не стоит того, чтобы из-за неё идти на верную гибель.