Гром над Империей. Часть 3

Усадив нас и приказав принести чай, он утомленно потер виски, видимо, сосредотачиваясь на щекотливой теме разговора. Напряжение последних дней сильно сказалось на выдержке опытного дипломата, потому как он не смог при нашем появлении скрыть своей усталости. Я же, глядя на него, внезапно испытал жалость к этому человеку, который подобно мне взвалил на себя тяжесть ответственности за судьбы многих людей. Поэтому, ни секунды не сомневаясь, я дотронулся до его руки, направив в его тело немного благодати и удовлетворенно замечая, как с его лица исчезают признаки крайней моральной и физической истощенности, как выпрямляются его плечи, а глаза приобретают привычный проницательный, с оттенком некоторого превосходства, блеск.

— Что ты сделал, Владислав? — удивленно спросил он, прислушиваясь к себе. — Я уже давно себя не чувствовал настолько хорошо!!!

— Ничего особенного, Николай Сергеевич, — улыбнулся я, — просто немного снял усталость и взбодрил организм. Но это, конечно, не панацея, и ваше тело по-прежнему нуждается в полноценном отдыхе.

— Некогда отдыхать, — отмахнулся он, — а за лечение спасибо, а то совсем себя загнал. Но речь сейчас не об этом.

Вот скажи мне, Владислав, ты когда что-то делаешь, ты планируешь свои действия и их последствия — или у тебя все спонтанно происходит, независимо от твоего желания? Ты же понимаешь, что я сейчас говорю о герцогах де Шеврез? Признаюсь честно, когда Ольга сообщила мне обо всём произошедшем, я не смог сразу поверить в такую удачу! Но всего пару часов назад ко мне на прием напросился глава их рода, Франциск, который был очень взволнован произошедшим и просил надавить на тебя, дабы ты освободил от вассальной клятвы его внучку. Более того, уж не знаю, на какие рычаги они надавили, но даже сумели в кратчайшие сроки добиться аудиенции с самой Императрицей, Еленой Александровной. Мне неизвестно, о чем они вели речь, но ситуация выглядит комично — с одной стороны, герцоги, имеющие влияние на всю французскую политику и состоящие в родстве с монаршей фамилией, а с другой — вассалы русского князя…

— Подождите, Николай Сергеевич, — меня от накатившей злости стало заметно потряхивать, — я не понимаю, почему наши отношения с нашими вассалами так заинтересовали МИД и императрицу! Более того, я не понимаю, почему решать свои вопросы, возникшие в связи с этим, французы надумали с именно вами, а не напрямую с нами. И, если вы уже приняли решение, как этим воспользоваться, это ваше право. И зачем тогда впутывать в это дело нас? С делами рода мы как-нибудь справимся сами, без постороннего вмешательства! Если Ее Величество им что-то пообещала от нашего имени, то это большая глупость с её стороны. А если нет, то тогда к чему этот разговор?

— А к тому, Владислав Андреевич…