Если. Отголоски прошлого (СИ)

Внизу хлопнула дверь. Мэри покосилась на вход в гостиную и быстро зашептала жениху:

— Не вздумай ничего им сказать, обоим! — она погрозила пальцем. — Нужно сначала прощупать почву.

В комнату вошел Шерлок.

— Привет, — сказал Джон, поднимаясь.

Мэри молча вышла на кухни и прикрыла за собой дверь. Они остались в гостиной вдвоем, и комнату заполнила тишина.

— Здравствуй, — сухо сказал Холмс, закрывая дверь в гостиную.

— Ну… — глубоко вдохнув, Джон на секунду встретил его взгляд, но затем посмотрел вниз, медленно выдыхая.

— Все-таки сбрил, — детектив показал на свою верхнюю губу.

— Ага, — кивнул доктор. — Они мне не шли.

— Мм, я рад, — изобразил улыбку Шерлок, снимая пальто.

— Что, тебе это не понравилось?

— Нет, — детектив бросил верхнюю одежду на диван и посмотрел на друга. — Я предпочитаю, чтобы мои доктора были чисто выбриты, — он помолчал. — Как ты себя чувствуешь?

— Да, неплохо, — доктор снова сел в кресло. Немного… копченым.

— Верно, — кивнул Шерлок, не решаясь сесть.

— Кто это сделал? — Джон серьезно посмотрел на него. — И почему они нацелились на меня?

— Не знаю, — покачал головой Холмс.

— Это как-то связано с тем террористическим актом, о котором ты говорил? — он помолчал. — Это кто-то пытается добраться до тебя через меня? И почему они выбрали меня, а не Софи?

Лицо Шерлока на мгновение вытянулось, и Джон тут же пожалел, что задал этот вопрос.

Когда Холмс ушел с Бинней-стрит, он отправился на Бейкер-стрит пешком. На улице шел снег, дул ветер, но он даже не запахнул пальто, а просто брел по пустым в поздний час улицам и думал, не замечая холода. Оглядываясь сейчас, он даже не мог понять, о чем именно он размышлял.

И царствует в душе какой-то холод тайный,

Когда огонь кипит в крови.

Шерлок умел определять человеческие эмоции и потратил почти 37 лет своей жизни, чтобы научиться контролировать собственные. Ему, по сути, не было дела до личной жизни Софи, но еще вчера вечером, слушая ее в этой самой гостиной, он готов был поклясться, что она лукавит, говоря об отношениях с мужчинами. Однако теперь выяснялось, что она сказала правду.

Шерлок на протяжении 34-х лет был одинок, и лишь встреча с доктором Конан Дойл в лаборатории Бартса 29-го января 2010-го года несколько изменила его отношение к человеческому общению. Софи была рядом с ним всегда — и даже тогда, когда он имитировал собственную смерть, она не переставала верить. Она, конечно, не знала этого, но, когда он лежал после «падения» на асфальте у Бартса, он слышал каждое ее слово.

— Шерлок, Шерлок… — шептала она, подходя к толпе. — Я доктор, позвольте мне пройти. Дайте мне пройти, пожалуйста, — некоторые пытались сдержать ее, но она проталкивалась сквозь них. — Нет, он мой друг. Он мой друг. Пожалуйста. — она протянула руку, чтобы взять Шерлока за запястье, тщетно ища пульс. Женщина рядом оторвала ее пальцы от него, и она и еще один человек потянули ее прочь от тела. С трудом вырвавшись, она снова потянулась к нему, когда появились другие медики с носилками на колесиках. — Пожалуйста, позвольте мне просто… — шок и удар по голове начинали действовать, и ее колени подкосились. Она упала на землю, поддерживаемая парой зевак, два человека осторожно перекатили его на спину, обнажая для нее окровавленное лицо и широко открытые в предсмертном ужасе глаза. Софи застонала: — Господи, нет, — она попыталась встать, но снова опустилась, чувствуя, как силы покидают ее. — Боже, нет.

Друг. Это то слово, которым она характеризовала его в минуту слабости, которое произносила при незнакомых людях, которое вырывалось у нее в момент, когда она была максимально уязвима. Друг. Названный брат. Товарищ.

Шерлок помнил день их встречи, помнил каждое ее замечание в их делах, каждое приготовленное ей блюдо, каждый комментарий и каждый раз, когда она опиралась на его плечо. Он тоже считал ее своим другом.

— Слушай, — он посмотрел на Джона, зашедшего к ним в гости. Софи на кухне заваривала чай. — Это, — он указал на свою голову, — мой жесткий диск. Там целесообразно хранить лишь то, что полезно. Действительно полезно, — Холмс поморщился. — Люди, как правило, заполняют его всяким мусором, который мешает найти необходимое.

И теперь Софи ускользала из его жизни. Вероятно, он взял на себя слишком много, рассчитывая, что она встретит его с распростертыми объятьями после двух с половиной лет отсутствия, но… он не мог об это думать сейчас.

— Не знаю. Я не вижу закономерности. Это слишком туманно, — Шерлок отвернулся к своей информационной стене. — Зачем агенту отдавать жизнь, чтобы сказать нам что-то невероятно незначительное? Вот что странно.

— «Отдавать свою жизнь»? — переспросил Джон, поднимаясь с места и подходя к другу.

— Согласно словам Майкрофта. Есть подпольная сеть, планирующая нападение на Лондон — это все, что мы знаем, — он посмотрел вниз и нахмурился, когда ему в голову вдруг пришло случайное воспоминание о пыли, падающей с потолка в комнате «Джека-Потрошителя». Он указал доктору на стену. — Это мои крысы, Джон.

— Крысы?

— Мои маркеры: агенты, бедняги, люди, которые могут оказаться арестованными или их дипломатическая неприкосновенность внезапно аннулируется. Если один из них начинает вести себя подозрительно, мы знаем, что что-то не так. Пятеро из них ведут себя нормально, но шестой… — он указал на соответствующую фотографию.