Невольница: его добыча [Книга 1]

Я затаила дыхание, комкая пальцами платье:

— Какая?

— Завтра распрощаемся.

Я не верила ушам, но звучало совсем неоднозначно.

— Что это значит?

Дерик, наконец, пришел со стаканами и запаянной бутылкой. Мартин снес спайку ножом:

— Матери скажи, чтобы жрать несла.

Пробка отлетела. Мартин разлил брагу, протянул мне. Я покачала головой. Он тут же выпил сам и отставил пустой стакан:

— Не хочешь, как хочешь. Что значит? Значит, судно придет.

— Так ведь порты…

— Порты, — он кивнул. — По чьей милости порты? А? Знаешь?

Я не ответила на глупый вопрос.

— Лазейку нашли. Заплатили, кому надо. Много, между прочим, заплатили. Пройдем тоннелями, а там к грузовым докам. В общем, тебе эти подробности ни к чему.

— А Гектор?

— Гектор, — Мартина перекосило, будто пожевал кусок норбоннской дыни. — И этого заберешь, чтобы глаза не мозолил. Он уж знает все. Вовремя он у тебя… поправился.

54

— Завтра… — я прижалась к груди Гектора и почувствовала, как сильные руки обвивают меня. Пока он здесь, рядом, в комнате, неожиданно ставшей нашей, — мне не страшно. — Не бросай меня.

Гектор улыбнулся, но ничего не ответил.

Я комкала в холодных пальцах его серую рубашку, светлую, в сравнение с темной кожей:

— Мне страшно, когда ты уходишь, и я остаюсь одна.

Он снова молчал. Я неожиданно поймала себя на мысли, что так лучше. Молчание лучше, чем вранье. Санилла права — я все выдумала, потому что хотела выдумать. Пусть так, но это мое желание. Не чужое. Мое.

Гектор порылся в кармане, достал помятую веточку с бледно-желтыми цветами. В нос ударил необыкновенный свеже-сладкий аромат. Плотные продолговатые темно-зеленые листочки, нежные соцветия с тонкими загнутыми лепестками. Кажется, я видела такие листья на Форсе.

— Что это? — я поднесла веточку к носу и шумно вдохнула. Хотелось вдыхать и вдыхать, пока голова не закружится от необыкновенного аромата.

— Лигурская абровена. Так пах мой дом.

Я вновь вдохнула:

— Необыкновенный запах.

— Я хочу, чтобы каждый раз, когда ты видишь этот цветок или вдыхаешь этот аромат, ты думала обо мне.

Дурное предчувствие — говорил, будто прощался. Я порывисто обвила его шею и припала к губам. Долго целовала, сильнее и сильнее стискивая объятия. Я хотела его. Здесь, сейчас, осознавая, что светлого завтра может не быть.

— Не здесь. Не так, — он прижал меня к грязной стене и покрывал лицо горячими поцелуями, легкими, как трепещущие крылья бабочки. Поправил волосы и заглянул в глаза: — Мы ждали столько времени. Подожди еще немного. Я увезу тебя на Кодер — маленькую зеленую планету.

— Такую же зеленую, как твои глаза? — я потянулась к губам. Хотелось бесконечно целовать их и никогда не отпускать.

— Еще зеленее, — он сглотнул и прижался щекой, нашептывая мне в ухо; голос совсем осип от желания. — Мы будем лежать в росистой зеленой траве мягкой, как самые лучшие аассинские ковры, на берегу чистейшего озера, слушать шум водопада и пение маленькой сапфировой камышовки. Ты слышала, как поет камышовка?