Книга путешествия. Выпуск 2. Земли Северного Кавказа, Поволжья и Подонья

Воистину это — толпа людей, достойных пренебрежения, проклятых, нечистых, неукротимых. Все летописцы это племя калмык, или калмак, или калмаг, или калмах называют «бени-асфар». Ведь в сокровенном изречении святого Али предписано: «О города Рей и Солхат![297] Опасайтесь для себя народа, у которого узкие глаза!» В этой сокровенной фразе много сказано как раз про этот народ калмык, а именно: после слов «О города Рей и Солхат» раскрывается смысл: «О народ области Рей! О народ Солхата — Крыма! Остерегайтесь узкоглазых людей, которые из особого племени! И бойтесь их!» — приказал он. А приводимый ниже священный хадис — средоточие истины, — по мнению всех татарских комментаторов, толкователей и ученых, также имеет в виду этих самых калмыков: «Сказал посланник Аллаха — да благословит его Аллах и да помилует: “Поистине есть у Аллаха на Востоке воинство, имя ему — тюрки. Он наказывает с их помощью тех, кто ему противится. О малой горстке потерпевших ущерб вы будете просить, чтобы была оказана им милость, и не будут они помилованы. И когда вы увидите такое, готовьтесь ко дню Страшного суда».

Еще двадцать лет назад этого народа, калмыков, вовсе и не было в степи Хейхат. По ней [тогда] расселились и кочевали сто сорок племен ногайского народа. Все производимое [здесь| топленое масло они отправляли на остров Тамань и продавали. Одна окка этого масла стоила в Стамбуле пять акче. Однако сей народ, калмыки, придя в степь, рассеял отважных ногаев, и [после этого] коровье масло поднялось в цене. Одним словом, этот народ, калмыки, — племя проклятое, и все народы боятся его. Даже такой заблудший король, близкий к тому, чтобы стать миродержцем, как король Москвы, и тот боится калмыков, каждый год шлет им дары и сделался их братом. Однако они не оставляют в покое и Московскую землю, нападают на нее.

И вот когда бан, наш посол, вступил в Хейхат вместе с внушительным отрядом и [многими] дарами, чтобы направиться к шаху калмыков, я, ничтожный, пошел вместе с ним. Странствуя в течение полных трех часов по аулам, мы встретились с падишахом по имени Тайша; его сын — Мончак-шах[298]. У них [обоих] имеются сотни тысяч жилищ, разбросанные там и сям по кочевым аулам. У отца и у сына — по двести тысяч воинов, которые с семьями кочуют и разбивают стойбища по степи Хейхат.

Они — правители калмыков — по-хорошему обошлись с послом, приняли его, взяли подарки. Эти подарки они позволили сразу же расхватать своим подчиненным и мирзам — будто для них все это [совершенный] пустяк. По одну сторону [от себя] посадили меня, ничтожного, /845/ по другую — посла. [Затем], не проявляя никакого внимания к нашему послу, они привлекли меня к себе и уставились взглядом на мой магометанский тюрбан, на мое снаряжение, утварь, нож, кинжал. «Кто это?» — спросили они посла обо мне, ничтожном. А посол разъяснил через толмачей: «Это — путешественник по [всему] свету из войска османов. Вместе с Мухаммед-Гирей-ханом он отправился в Дагестан, оттуда из нашей Терской крепости в Сарайскую область, оттуда прибыл к нам и теперь вместе с нами следует в Азов». Переводчиком у нас был ногайский татарин.