12 смертей Грециона Психовского
- Автор: Лукьянов Денис Геннадьевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub
- Жанр: Другие приключения
Электронная книга - «12 смертей Грециона Психовского». Краткое содержание книги:
Если судить по этим незамысловатым пунктам, то отпуск Грециона Психовского оказался весьма удачным. Так совпало, что профессор как раз любитель древних мистических цивилизаций, тайн и приключений на одно место, хотя, нет — на все места сразу. Единственное, что омрачило отдых — постоянное чувство дежавю… так, стойте, похоже это где-то уже было.
В погоне за фантомным видением Грециону предстоит раскрыть первопричину всякого дежавю, погладить светящихся ящериц, узнать сокрытую силу слов и познать тайну вездесущих змей.
А, и умереть целых 12 раз. Но это так, сущий пустяк.
— Тиамат, как вы говорите, профессор, — продолжил мысль старый китаец. — Это воплощение первозданного зла — того зла, того дракона, если хотите, который живет внутри каждого из нас, ведь всякое зло приходит изнутри, а не извне…
— И поэтому Вавилонский Дракон — тоже воплощение зла внутри нас? — предположил Федор Семеныч, голова которого пухла от мифологической информации.
— Да. Можно сказать, что это последний осколок Тиамат, или любого Змия — поэтому Дракон должен быть взаперти. Потому что его природа может взять верх, и тогда…
— Оно пробуждается, — пробубнил Грецион. — Вот про что говорили маги. Как же все оказывается сложно, столько причин, а я до сих пор не пойму, почему мне так дурно около этого зверя!
— Это тогда получается, — у Федора Семеныча кончились силы стоять, и он просто плюхнулся на кусты — порвать и без того рваные штаны еще больше уже совсем не беда, — что Дракон всегда живет внутри человека, а тут внутри Дракона живет… человек? Точнее, люди — я про этих ваших царей.
— Получается, что так, среброкистый. Вавилонский Дракон — мы, вывернутые наизнанку.
— Звучит не очень поэтично.
— На деле — еще хуже.
Бальмедара смотрела на сидящего в клетке Вавилонского Дракона, глаза которого были полны чересчур человеческой грусти. Он перестал бороться, пытаться сбежать и даже брыкаться — понимая неизбежность своей судьбы, Сирруш все же подчинялся.
Даже когда клетку иногда открывали, существо просто вяло выползло из нее, не предприняв никаких попыток к спасению — в чем смысл, если цепь с ошейником и так не дадут уйти далеко. И даже если убежать совсем далеко отсюда — в другие оттиски, даже начав прыгать по ним, — все обернется точно так же, вновь будут холодные металлические прутья, цепи и гнетущее одиночество. Эти мысли, выраженные, конечно, нечеловеческими словами, теперь полностью захватили сознание Вавилонского Дракона.
Бальмедаре показалось, что Сируш плачет, прямо как ее дочь — потому что она теперь тоже где-то там, она внутри, она — часть Дракона. Его большие голубые глаза сияли звездами, словно бы он зрел прямиком в бесконечные просторы вселенной, или же видел над собой потолок Вавилонской Башни, полный неба и усеянный звездами. Будто бы эти далекие воспоминания не были его собственными, кто-то просто поделился ими, и в глазах навеки застыла картина великолепия, могущества и вечного неба — а этот Вавилонский Дракон видел своды башни лишь однажды, когда прощался со своим собратом, точно таким же внешне, от драконьей головы до львиных пят, сухие кости которого теперь пылились где-то на зачарованном Востоке…
Бальмедара, испытав на себе всю глубину этих глаз, увидела перед глазами Инару, как живую, и поняла, почему ее дочь не выдержала, оступилась. Магиню держала на плаву лишь вера в правильность Духовного Пути, который стал спасательным жилетом для женщины, не давал возненавидеть все вокруг и, что важнее — возненавидеть саму себя.
Но этот столп треснул — трещинка оказалось маленькой, но, как известно, малые трещины способны обрушить самые великолепные храмы и сравнять с землей непревзойденные империи.
Теперь же у магини был выбор — здесь, в подземелье, в одиночестве, рядом с клеткой. И выбор этот, как водится в Лемурии, стал бы одним и единственным — не оказалось бы других его вариантов в иных ксерокопиях.
Бальмедара сделала свой выбор.
И отвернулась от космического взгляда существа.
Кроны деревьев нависали, бросали густую день и перешептывались. Перешептывался весь вековечный лес, тонущий в лучах солнца, постепенно клонившегося к горизонту, растворяющегося в пестроте цветного неба. Конечно, это лишь фигура речи — ветви скрипели, листья шуршали, но ни о чем конкретном они не говорили. Хотя никто не отрицает, что деревья — тем более, такие древние — не могут почувствовать что-то грядущее и отозваться на него по-своему.
Разговор древ прервал истошной вопль птицы.
Пестрое пернатое существо, похожее на попугая, да вот только размером в пять таких попугаев, село на ветку слишком близко к земле, за что и поплатилось — огромная фиолетовая ящерица цапнула птичку за хвост. Та, заорав, взмыла вверх, пробилась через ветви и в свистящих потоках воздуха понеслась под лоскутками аляпистого неба, почти сливаясь с ним.
Случилось так, что птица пролетела мимо самой верхней точки храма — святилища под куполом, где вместо окон были просто арки, подпираемые резными колоннами. Случилось и так, что бедное пернатое решило спуститься ниже, подумав, что угроза миновало.