Добрый деловой человек

После ашхабадского землетрясения и работы на восстановлении столицы Туркмении осели Яковлевы в Средней Азии: строили шахтерский город Ангрен неподалеку от Ташкента, сооружали Газли — город газовщиков, трудились в Янгиере — центре Голодной степи, в Нуреке — таджикском городе, где было начато возведение самой высокой в мире плотины.

И вот оказались в Солнечном. «Сюда главным образом нас пустыня приманила, — объяснял с охотой Александр Трофимович каждому. — Никогда мы с Машей в стоящей пустыне не работали. С краю — бывало, а в самой сердцевине — не приходилось, так что впервой. Опять же — золото. Очень охота своими глазами посмотреть — когда комбинат пустят, — как это оно потечет, польется. Мне, конечно, объясняли. Но я сам, самолично люблю посмотреть. Как уголь добывают, знаю, сам рубал; как нефть добывают — видел; как газ по трубам гонят — видел; еще разное-всякое видел. Золото теперь посмотреть должен. И тогда — все!..»

Базанов отметил Яковлева еще тогда, в первую зиму стройки, когда он формировал машинно-тракторный поезд. И некоторое время присматривался к этому беспокойному, сухощавому и очень подвижному человеку. Выдвижение его коммунистами в состав парткома поначалу несколько удивило и озадачило Глеба: тогда он еще не составил определенного представления о бригадире строителей. И укорил себя, когда увидел, что коммунисты четкое представление о нем уже имели, доверяли Яковлеву полностью и единодушно проголосовали за то, чтобы он, рабочий человек, участвовал в решении самых важных вопросов огромной стройки… Позднее, уже часто сталкиваясь с Александром Трофимовичем, слушая его выступления на парткоме и различных собраниях и беседуя с ним, Глеб понял, в чем сила характера солдата, ставшего убежденным строителем: Яковлев — добрый и умный человек, у него обостренное чувство справедливости. Несправедливость Яковлев не прощал никому — ни аллаху, ни черту, ни самому Богину. Таким ведь стремился быть и сам Базанов.