Добрый деловой человек

— Я бы попросил вас называть меня на «вы», — очень тихо, но с явной злой нетерпимостью в голосе сказал Лысой. — Это во-первых. Без этого я не стану с вами разговаривать.

— А если по существу? Не надоело ли тебе тут работать?

— Я не могу позволить кому бы то ни было нарушать правила технической безопасности. Инструкция…

— Инструкции здесь пишу я!

— В этом я сомневаюсь. И пока я здесь прораб…

— А вы здесь больше не прораб. Вы здесь больше не работаете, — Богин дважды подчеркнул это «вы». Он действительно уже успокоился: решение было не только принято, но и высказано. Он ждал лишь, как поведет себя Лысой.

Но тот ничего не возразил, спорить не стал и слова не сказал, а повернулся и пошел прочь.

И тогда Богин, подозвав к себе бригадира сантехников, приказал:

— Можете приступать. Работайте, но осторожней, конечно. А всем интересующимся и сомневающимся отвечайте: начальник строительства лично дал вам такое указание. Ясно?

— Ясно, — как показалось Богину, хмуро ответил бригадир, пряча глаза.

Вот и пойми их! Только что ругались с прорабом из-за монтажа своих клозетных магистралей, «права качали», Шемякину жаловались на простой, его вызвали, а тут и недовольны вроде бы, хотя он и решил вопрос в их пользу. Богин оглянулся: его окружали хмурые, недоумевающие, насупленные лица. Но дело было сделано. Степан Иванович никогда не менял своих решений. Судя по всему, Лысой обижен и будет увольняться. Следовало назначить в СМУ нового прораба — и все. И только на миг припомнился Богину тот зимний буран в пустыне и трактор, подошедший к нему, кошачьи глаза Лысого, разглядевшие под кустиком начальника строительства. Вполне могла колонна и мимо проехать, взять чуть в сторону. Трактор Лысого самым крайним был… Только на миг возникло это видение и — странно! — вызвало у Богина обратную реакцию — не благодарность за спасение, а еще более усилившуюся неприязнь.

Богин повернулся, по привычке ища глазами свой «газик» и долговязого, смуглого Низама, приткнувшегося где-то поблизости с книжкой в руках, но вспомнил, что примчался сюда на попутном грузовике. Грузовик его не стал дожидаться, конечно. Возможно, водитель новый в Солнечном, не знал, кого и привез. А может, знал и смылся. Специально смылся. Он, Богин, ни лица его, ни номера машины не запомнил. А если б запомнил? Уволил вслед за Лысым, другим в назидание? Чепуха! И Лысой этот — подумаешь, фигура! Связался он с ним, как черт с младенцем. Данной ему властью уволил какого-то прораба, который абсолютно прав: техника безопасности категорически запрещает какие-либо работы под лесами. И тут в самый неподходящий момент, казалось, сформировалась мысль — четкая, как теорема Пифагора: все, что произошло тут у него с Лысым, на самом деле было направлено совсем не против Лысого, а против Базанова. И не Лысой, которого он мог не принимать в расчет, даже если бы он и стал начальником СМУ на водоводе, а Глеб Базанов, с которым он не мог не считаться, мешал ему, втягивал в лишние споры и обсуждения ненужных вопросов.