В дни мировой войны. Мемуары министра иностранных дел Австро-Венгрии [litres]

Сейчас еще нельзя сказать, каково будет дальнейшее развитие русских событий. Я надеюсь – и в этом фактически заключается главная зацепка моей аргументации, – что Россия надолго (а может быть, и навсегда) утеряет все свое значение и что этот важный момент должен быть нами использован. Помимо этого, я думаю, что мы должны ожидать англо-французского, а может, и итальянского наступления, но я все же верю и надеюсь, что нам удастся их отразить. Если это так и будет, а я считаю, что это может произойти через два или три месяца, то прежде чем Америка внесет в общую конъюнктуру резкое изменение, очевидно, очень для нас невыгодное, мы должны выступить с хорошо разработанными проектами мира и не отступать перед тем, что нам придется понести тяжелые, большие жертвы.

В Германии возлагают большие надежды на подводную войну. Я считаю, что эти надежды обманчивы. Я ни на минуту не отрицаю, что поведение германских солдат просто сказочно, я с восхищением признаю, что ежемесячное количество потопленного тоннажа поразительно, но я констатирую, что успех, ожидаемый и предсказанный германцами, не достигнут.

Ваше величество благоволит вспомнить, как во время своего последнего пребывания в Вене адмирал Гольцендорф уверенно предсказывал, что за шесть месяцев масштабной подводной войны нам удастся нанести Англии окончательное поражение. Ваше величество также не забыли, как мы все боролись с этим предсказанием, заявляя, что хотя и не сомневаемся, что подводная война нанесет Англии ущерб, но мы все же уверены, что ожидаемый успех может быть парализован намечающимся выступлением Америки. В настоящий момент с начала подводной войны прошло два с половиной месяца (то есть почти половина назначенного срока), а между тем все вести, получаемые нами из Англии, сходятся в том, что о полном поражении этого сильнейшего и опаснейшего из наших врагов нечего и думать. Если, несмотря на все серьезные опасения, разделяемые Вашим величеством, Ваше правительство все же уступило уговорам Германии и привлекло австро-германский флот к подводной войне, то оно сделало это не потому, что аргументы германцев нас убедили, а потому, что Ваше величество считали совершенно необходимым не отставать от соратников, а вместе с тем ясно поняли, что, к сожалению, Германию никак не отговорить от подводной войны.

Но в настоящее время даже в Германии и даже самые ярые поклонники подводной войны начинают сознавать, что это средство не явится решающим. Я надеюсь, что представление – к сожалению, совершенно неверное о том, что Англия будет через несколько времени вынуждена просить о мире, – потеряет почву и в Берлине. В политике нет ничего опаснее, чем верить в то, во что хочется; нет принципа более рокового, чем нежелание видеть правду и утешение себя утопическими иллюзиями, которые должны рано или поздно разбиться об ужасную действительность.

Даже и через несколько месяцев не удастся заставить главного вдохновителя этой войны, Англию, сложить оружие. Однако – и в этом смысле я допускаю некоторый ограниченный успех подводной войны – возможно, что Англия вскоре поставит себе вопрос, умно ли и разумно ли продолжать эту войну a outrance, и не будет ли мудрее вступить на золотые мостки, если они будут к тому времени протянуты Центральными державами. Тогда-то для Центральных держав наступит момент принести громадные и мучительные жертвы.