В дни мировой войны. Мемуары министра иностранных дел Австро-Венгрии [litres]

9 марта на это последовал дальнейший ответ, в котором наша точка зрения, по-видимому, принималась, но на вопрос о том, идет ли речь о мире с нами только или также и с нашими союзниками, прямого ответа дано не было. Желая как можно скорее добиться полной ясности и не терять ни минуты времени, я немедленно ответил, что я прошу неприятельскую державу командировать доверенное лицо в нейтральное государство, куда я со своей стороны тотчас же направлю нашего представителя, при чем прибавил, что надеюсь, что эта встреча приведет к благотворным результатам.

На эту вторую телеграмму я уже больше ответа не получал. 7 марта царь был свергнут с престола. Очевидно, с его стороны дело шло о последней попытке спастись – вполне возможно, если бы она имела место на несколько недель раньше, то судьба не только России, но и всего мира приняла бы другой оборот.

Русская революция поставила нас в совершенно новое положение. Но все же оставалось несомненным, что наибольшее число шансов заключения мира лежит на востоке, и все наши усилия были направлены к тому, чтобы использовать первый удобный момент для заключения мира, который царь не успел закрепить.

Весна 1917 года ознаменовалась подводной войной и всеми надеждами, возлагаемыми немцами на ее успех и на связанную с ним перемену общей конъюнктуры. Летом того же года выяснилось, что хотя подводная война не осуществила всех порожденных ею надежд, она все же доставляет Англии много забот. В это время в Англии царила большая тревога относительно того, можно ли парализовать подводную войну и как это лучше сделать. До тех пор, пока новые средства войны не были еще испытаны, англичане не могли быть уверенными в том, что они окажутся достаточными; несомненный успех истребительных орудий и эффект от сопровождения торговых судов военными выяснились только в течение лета. Итак, весной стали поступать чрезвычайно благоприятные сведения об английских и французских делах.