Неоновые Боги [ЛП]

— Я дам тебе телефон сегодня. — Я делаю паузу. — Тот, который не прослушивается.

— Спасибо. — Она одаривает меня прекрасной улыбкой. Я смотрю на нее с чем-то похожим на

шок. Я видел Персефону хитрой, сияющей и злой. Я никогда не видел ее такой. Разве это не счастье? Я боюсь спрашивать, только чтобы обнаружить, что это просто еще одна версия ее обычной маски.

Персефона быстро целует меня в губы, а затем соскальзывает с моих колен и опускается на пол, чтобы встать на колени между моих бедер. Она выжидающе смотрит на меня, и я отбрасываю свои запутанные чувства, чтобы сосредоточиться на здесь и сейчас.

— Хочешь чего-нибудь, маленькая сирена?

Она проводит руками по моим бедрам и прикусывает нижнюю губу.

— Ты обещал, что если я встану на колени и вежливо попрошу, то смогу взять твой член. — Она

тянется к моим брюкам спереди. — Я бы очень, очень хотела твой член, Аид. Пожалуйста.

Я ловлю ее руки.

— Ты знаешь, что тебе не нужно этого делать.

— Да, я в курсе. — Она бросает на меня властный взгляд, как будто потакает мне. — Говорить мне,

что я не должна делать ничего, чего я не хочу делать, смешно, потому что я хочу все делать с тобой. Абсолютно все.

Она просто говорит о сексе, но мое сердце все еще глухо стучит в ответ, словно пробуждаясь от долгого сна. Грубое и неиспользованное, но все еще живое. Я отпускаю ее и прижимаю дрожащие руки к подлокотникам кресла.

— Тогда не позволяй мне останавливать тебя.

— Я так рада, что ты смотришь на вещи по-моему. — Она расстегивает мои брюки и вытаскивает

член. Персефона облизывает губы. — О, Аид. Я бы хотела, чтобы у меня были какие-то художественные способности, потому что я бы с удовольствием нарисовала тебя.

Я все еще обдумываю это странное заявление, когда она наклоняется и берет мой член в рот. Я ожидаю… Я не знаю, чего я ожидаю. Мне уже следовало бы понять, что Персефона никогда не бывает такой, какой я ее себе представляю. Она сосет меня так, как будто хочет попробовать и насладиться каждым дюймом. Теплое, влажное скольжение, от которого напрягается каждый мускул моего тела. Я изо всех сил стараюсь не шевелиться, чтобы позволить ей насладиться этим моментом, когда она закончит свое исследование и поднимет глаза.

Ее глаза потемнели, а на щеках появился румянец.

— Аид?

— Да?

Она разминает мои бедра кончиками пальцев. — Перестань быть таким чертовски милым со мной и скажи мне, чего ты хочешь.

Шок заставляет меня отвечать честно.

— Я хочу трахать твой рот, пока ты не заплачешь.

Она одаривает меня прекрасной улыбкой. — Вот так. Это было так трудно? — Персефона

отступает на несколько дюймов. — Ты играешь большого, злого волка, но ты был так осторожен со мной с тех пор, как мы встретились. Тебе и не нужно быть таким. Я обещаю, что смогу принять все, что ты мне дашь. — Она позволяет простыне упасть на пол вокруг нее. Женщина говорит, что хочет нарисовать меня, но она — произведение искусства, то самое изображение сирены, которым я назвал ее.