Перетворцы

Кира в ответ шмыгнула, Люба застонала, закатив глаза.

– Я вызову такси. – Поняв, о чём речь, Аня вытащила телефон.

Когда машина подъехала, Аня и Люба уже замотали лицо Киры шарфом так, что остались видны только глаза. Можно было подумать, что девушка просто берегла лицо от мороза.

Через двадцать минут таксист высадил их у кладбища. Напевая что-то про зарывание или откапывание, он быстро завёл мотор и укатил.

Кира молча пробиралась знакомой тропой. Когда утоптанные дорожки остались позади, и появились старые захоронения, Кира размотала шарф. Изо рта шёл пар, ноги проваливались в снег, но Кира старалась не сбавлять шаг, потому что ещё в машине осознала, что стоит чуть замедлиться, и она уже не сумеет довести начатое до конца.

– Пришли. – Втроём девушки остановились у могилы с белым камнем. Из большого сугроба поднималась верхняя, уже порядком развалившаяся часть мраморного надгробия в снежной шапке.

– Земля-то промёрзла, – проговорила Люба, спрятав руки в рукава и приплясывая на холоде.

Кира сняла шапку и шарф и передала их Ане. Повращала плечами и прикрыла глаза. Люба права, земля твёрдая, как камень. А копать глубоко. Ладно, это в последний раз, – пообещала себе Кира и вдруг, на глубине метров трёх, заметила искорку. По телу пробежал жар, спустившийся в землю. Снег начал таять и струиться, комья земли размякали.

Но не только Кира запустила вниз поток жара. Аня тоже прогревала землю, и только Люба, давшая зарок больше не заниматься ничем подобным, стояла в стороне. Хотя нет, не стояла. Сквозь прикрытые веки Кира видела, как Люба опустилась на колени и начала молиться. Откуда-то донёсся другой голос, потом ещё несколько. Неожиданно стало так хорошо и спокойно, что захотелось просто всё бросить и уйти.

Но дело требовало завершения. Если не закончить сейчас, притяжение возникнет снова, и тогда… Кира вспомнила ужас от человека в чёрном.

Размахнувшись, она воткнула лопату в мокрую чёрную землю, выступившую из-под растаявшего снега. Копать мог кто-то один, но Аня, стоя рядом, передавала сестре столько сил, что она смогла довольно быстро вырыть приличную яму. Когда лопата глухо ударилась о сгнившие доски, Аня и Люба синхронно открыли глаза. Стоя в яме, Кира выбросила лопату наверх. Аня и Люба подошли с двух сторон и, вытянув шеи, осторожно глянули вниз.

Присев на корточки, Кира руками разгребла землю и вытащила несколько гнилых деревяшек. В расчищенном отверстии показались желтоватые рёбра, исходящие из грудины, на которой поблёскивал…

– Завещаю, – пронеслось над разрытой могилой. Люба вздрогнула, Аня широко раскрыла глаза.

Кира протянула руку и взяла золотой крестик. Цепочка легко вытащилась за ним и повисла между пальцами.

Люба, дрожа крупным ознобом, отвернулась и вытирала слёзы. Побледневшая Аня, приоткрыв рот, остановившимся взглядом следила за сестрой. Кира горстью вынула из сумки вещицы, завещанные Параскевой, и ссыпала их в могилу. Потом прикрыла отверстие сгнившими деревяшками.

Когда сестра поднялась на ноги, Аня толкнула локтем Любу, и они вдвоём вытащили Киру из могилы. Работая лопатой, Кира закапывала яму, Аня и Люба помогали, бросая землю руками. Закончив, Кира с полминуты постояла, глядя на покосившийся памятник. Тело потихоньку расслаблялось, как будто исчезали сжимавшие нутро путы.