Новый мир. Книга 3: Пробуждение

— А-ну заткнись, ефрейтор! Становись в строй! — злобно гаркнул офицер в ответ.

Слегка высунувшись из ниши в стене, где я нашел свое временное убежище, я увидел через прибор ночного видения, придающий мрачному полумраку искусственное сияние неестественного фиолетового оттенка, раскинувшийся передо мной широкий переулок. Белокаменный некогда пол почернел от сажи, пепла и осыпавшейся штукатурки. Невидимые вне инфракрасного спектра лучи лазерных прицелов мелькали в тягучем спертом воздухе, клубящемся ядовитыми облаками отравляющих газов, перемешанных с едким дымом.

В переулке неподвижно лежало несколько тел легионеров, которые пали, пытаясь первыми пробиться к баррикадам. Из-под трупов ручейками лилась кров. Защитные костюмы и шлемы зияли дырами от пуль, сквозь которые в тела проникли отравляющие газы, способные убить намного быстрее, нежели сами пули. Где-то за баррикадами вдали засели бойцы Союза — все еще готовые сражаться.

В этот момент, когда ситуация уже казалась критической, во всех динамиках величественного города, стонущего в агонии осады, зазвучал хорошо знакомый голос.

— Прекратить огонь! — велел я легионерам, едва услыхав обращение.

Вначале мне было сложно в это поверить. Но я не ослышался. Это был голос коменданта Сальникова. Уставший, надорванный и сломленный.

— … призываю мужественных солдат и ополченцев, которые до последнего отстаивали оборонительные рубежи, прекратить сопротивление, — тихо, будто ненавидя сам себя, вещал он. — Во имя наших жен и детей, отцов и матерей, всех тех, кто за нашими спинами, я призываю вас к самому сложному поступку из тех, что вам довелось совершать, герои — сложить оружие. Настоящий командир должен иметь мужество признать свои ошибки. Эта битва, вопреки моим обещаниям, вопреки моей вере, проиграна. Мы еще в состоянии продолжать сопротивление, благодаря нашей ярости и презрению к смерти. Но остановить противника, давящего нас своим варварским оружием, бросившего в первые ряды генетически модифицированных убийц и киборгов, мы уже не в силах. Мы бы не дрогнули! Но мы не можем допустить, чтобы продолжили умирать мирные жители города. Руководство капиталистов сообщило, что гарантирует неприкосновенность всем нонкомбатантам, а также всем военнопленным, которые в дальнейшем будут обменяны на пленных противника. Верховное руководство партии в лице самого генерального секретаря ЦК партии только что настоятельно рекомендовало мне принять эти условия. Это невероятно тяжелое решение. Но я, несмотря на мои чувства, мою ярость и готовность сражаться, принял его как единственное возможное. Мой последний приказ, как верховного главнокомандующего армией — это приказ о прекращении огня. И о капитуляции Новой Москвы.