Пароход идет в Яффу и обратно (Рассказы и повесть)
- Автор: Гехт Семён Григорьевич
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Книжники
- ISBN: 978-5-9953-0422-7
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Пароход идет в Яффу и обратно (Рассказы и повесть)». Краткое содержание книги:
Я бродил по Литину и всюду видел картину увядания. И только после того, как я обошел многие дома и познакомился со многими семьями, эта печальнейшая на первый взгляд картина увядания стала для меня поэмой радости. Я узнал, что местечку пришел конец. В самом деле, город без промышленности, деревня без сельского хозяйства — как могла в наши дни существовать такая нелепая экономическая единица! В каждом доме жили жизнью отраженной. На стенах висели снимки сыновей и дочерей, внуков и внучек. Они работают в Харькове, в Керчи, в Днепропетровске, они учатся в Киеве, Москве, в Одессе, Полтаве, в Криворожье, они уехали в Биробиджан, в крымские колхозы, в национальные районы на Украине. Они посылают домой посылки и деньги. Иные выписали своих стариков и детей, другие еще не обзавелись квартирами и мебелью и просят подождать. Тогда я понял, что если считать литинцами всех этих людей, бытовавших в домах в виде фотографических карточек, окажется, что в Литине живут сотни слесарей, трактористов, полеводов, пасечников, агрономов, студентов, машинистов и инженеров. И если другие местечки, где я побывал, становились либо городами, либо деревнями, то из Литина, не ставшего ни тем, ни другим, население бежало.
Живя в Литине, я вспомнил: отсюда родом друг моего друга, Александра Гордона, Герш Гублер. Я спросил:
— Нет ли тут такой фамилии?
— Есть. Рядом с сельсоветом.
В темном и полуразвалившемся доме жила старуха Хана Гублер. Про нее в местечке говорили, что у нее есть ножная машина «Зингер» и она шьет детское белье. Я поразился опрятности этой старой женщины. На ней была белая кофта и черная, хорошо выутюженная юбка. Ботинок она не имела, но галоши, которые она носила вместо них, были чисто вымыты и даже блестели. Я спросил: та ли самая она Гублер, что имеет сына в Палестине. Она продолжала строчить, и я поймал ее взгляд исподлобья. Я повторил вопрос: его зовут Герш. Герш Гублер из Литина. Вероятно, она его мать.
— Зачем это вам? — испуганно сказала Хана Гублер и остановила машину.
— Собственно, никакого дела…
Прошло не менее десяти минут, пока я расположил к себе швею, и она наконец со вздохом сказала:
— Что же из того, что мой Герш в Палестине? Вы думаете, Палестина — большое удовольствие?
— Нет, я так не думаю. Но у меня есть друг, и этот друг является другом вашего сына. Понимает ли уважаемая Хана Гублер?..
— Нет, — сказала швея, — Палестина — это не Америка. Вот другие имеют детей в Америке и получают иногда торгсиновские боны, а Герш? Я ничего от него не имею. Вы думаете, это плохой сын? Смею вас уверить, не сынок, а золото. Дай Бог вам такого!
Швея с достоинством рассказала мне, как ее мальчик сражался с бандой Шепелева. Был здесь такой гимназист; в 1918 году он собрал несколько десятков человек, вооружил их и объявил свою программу. Программа оказалась невразумительной, и ее никто не понял: ни украинцы, ни евреи. Но последние, однако, уяснили себе один пункт: Шепелев будет их уничтожать. Выбитый из последних подступов к Литину, гимназист заявил местечку, что отступать он собирается завтра и что его отступление, вынужденное атакой красногвардейского отряда из Винницы, дорого обойдется литинским евреям. Банда Шепелева готовила погром. Уже забились на чердаки и в подвалы старухи, уже послали гонца в Меджибож, дабы он положил на могилу великого хасида Бешта записку-прошение для передачи Господу Богу, уже в двух синагогах раскрыли дверцы Ковчегов Завета, и раввин объявил пост. Подумывали о черной свадьбе и разыскивали уродцев, собирали на всякий случай вещи и деньги, надеясь этим снискать милость громил. Молодежи в городе не было: она ушла в красногвардейский отряд и скоро должна была вступить в город.
В тот день юный Герш Гублер уговорил трех мальчуганов, и они спрятались на кладбище. Мимо проезжал возок с оружием для Шепелева; на груде сена лежали десять винтовок русского образца и пулемет. Оружие караулили два хлопца — таких же юных и безусых, как и мальчуганы, притаившиеся за каменными надгробьями.
— Вдруг мой Герш, — сказала Хана Гублер, — выскочил из засады и напал на возок.
— Как? — удивился я. — Безоружный?
— Что вы такое говорите? — воскликнула Хана обиженным голосом. — У моего мальчика был при себе большой револьвер, он наставил его в хулиганов, и те бежали.
Четыре юнца завладели десятью винтовками и пулеметом, с которым никто из них не умел обращаться. Они попытались раздать оружие старикам и составить из них отряд, но те испуганно отказались: «Не дай Бог… Будет хуже».