Пароход идет в Яффу и обратно (Рассказы и повесть)
- Автор: Гехт Семён Григорьевич
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Книжники
- ISBN: 978-5-9953-0422-7
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Пароход идет в Яффу и обратно (Рассказы и повесть)». Краткое содержание книги:
— Им кажется, — сказал Робинсон, — что они что-то такое отстояли, а народ наш смеется над их детскими забавами с эсперанто вместо жаргона. О чем толковать? Многие из них уже говорят, а двое женились на дочерях жаргона… Колхоз у них поставлен очень хорошо, — закончил Робинсон, — все постройки чистые, скот в лучшем порядке, живут мирно…
— Товарищ Робинсон, — спросил я, — не знаете ли вы их по фамилиям?
— Как же, со всеми знаком.
— Гордон — есть такой? — спросил я, глядя на улыбающегося мистера Броуна.
— Гордон? Не помню. Нет, такого в их колхозе нет. Постойте, есть Гордин.
— А как его зовут? Александр?
— Нет, не Александр. Цви Гордин очень пожилой человек. Не подходит.
На нас строго посмотрел президент.
Мы с Робинсоном поняли: частные разговоры пока прекратить. Есть ли лошади? Приготовлены. У сельсовета стоит телега для вещей и геологических инструментов. Для начала экспедиция заедет на двадцать второй километр. Там, в тайге, есть большая пасека. Пасечники снабжают весь Биробиджан медом и медовым квасом. Очень стоит познакомиться с зоотехником-самоучкой. В прошлом году он боялся пчел и сидел у себя в комнате, напялив сетку. Пчелы его полюбили, знают его. Он выходит к ним с открытым лицом. Он уже предлагает новые проекты рам: его не устраивают ни покатые колоды системы американца Бодана, ни широкие плоские ящики системы Левицкого…
Стук в дверь оборвал рассказ Робинсона. Проводник выждал, потом просунул голову.
— Робинсона просят.
— По какому делу?
— Из Александровки, — говорит.
Робинсон махнул рукой, улыбнулся.
— Я догадываюсь, — сказал Робинсон, — по поводу проклятой синагоги.
— Какой синагоги?
— Совершенно неожиданный казус, — ответил Робинсон смеясь, — намутили нам тут сектанты.
Президент Гаррис заинтересовался.
— Я прошу вас, — обратился он к Робинсону, — принять его здесь.
— Войдите, — крикнул Робинсон.
Послышался кашель. В вагон вошел пожилой еврей со слезящимися глазами и кнутом под мышкой.
Глава девятнадцатая
Есть на Подолии, в Киевщине, знаменитые среди евреев местечки: Белая Церковь, Васильков, Немиров, Литин. Два столетия с лишним назад на Украине появился человек, основавший хасидизм. Его прозвали Бааль-Шем-Тов, что значит: «Господин Доброго Имени». Он основал секту религиозных романтиков, чья жизнь была наполнена верой в чудеса, они собирались для песен и плясок во имя того Бога, который, по учению ортодоксов, таких вещей не любит. Самое знаменитое местечко — Меджибож, в двадцати пяти километрах от Проскурова, — резиденция первого хасида. Здесь показывают чудесный колодец его имени и насыпь над его могилой, куда старики кладут записки с мольбой о хлебе и о благополучии своих детей.
«Великий хасид, — просят они в записках, — исходатайствуй перед Богом здоровья для моей Мани, хорошей службы для моего Арона, долгих дней для моего мужа…»
В каждом знаменитом местечке был в недавние времена свой цадик и свой еретик, или апикойрес, как его тут называли. Цадик жил в одиннадцати комнатах, содержал большой штат, ему приносили продукты и деньги, и свита поедала остатки его обедов и ужинов. Еретик, или апикойрес, ходил по улицам с непокрытой головой, ел хлеб и пил воду в Судный день, заходил в поганые трактиры и страшил всех добрых людей отвратительно — вольными мыслями.
В апикойресы обычно попадал какой-нибудь рабочий человек, подмастерье: либо кузнец, либо бондарь, либо извозчик. Был такой и в Литине еврей-ломовик; он вечно торчал со своим кнутом у товарных складов, от него пахло водкой, он громко смеялся и своими неуместными шутками мог задеть самого цадика из знаменитой литинской династии. У него не было ни жены, ни детей, в доме свистела нужда, он одевался в мужицкий кожух, и его прозвали Грубияном.
— Дети, прочь отсюда! Вот идет Мойша-Грубиян.
Когда в местечке нечем стало кормиться, многие записались в Биробиджан. Они приходили с женами и детьми в дом, где остановился вербовщик, расспрашивали, шумели.
— Эй, товарищ, — сказал Мойша-Грубиян, — запиши и меня.
Так он очутился в Александровке и стал членом колхоза «Заря Востока». О таком человеке рассказывают великое множество историй. Однажды в субботу он закурил в синагоге. Скандал! В день разрушения Второго храма он остановился со своими битюгами у колодца, напоил лошадей и сам подсунул голову под кран. Скандал! Как-то он пустил слух, что пойдет к цадику. Все местечко заинтересовалось: разве ребе примет такого человека? Но литинский цадик его принял. Он надеялся искусными речами и замысловатыми притчами убедить Грубияна в величии веры.