Камень. Книга 8

— Детский сад!.. Бойцы, по моей команде! Марш!

До буйков и обратно мы сплавали три раза, после чего запыхавшиеся вышли из моря на линию прибоя.

— Упор лежа принять! Пятьдесят отжиманий без доспеха! Раз! Два! Три!.. Пятьдесят! К приему завершающих водных процедур приступить!

Глядя вслед двум своим бойцам, направляющимся к душу, Валерий хмыкнул:

— Это тебя, Алексей Александрович, с похмелья так таращит или?..

— Дедушка царственный с утра пораньше позвонил, ему кто-то стуканул, что я в Европах веду совершенно аморальный образ жизни и, самое главное, утреннюю гимнастику не делаю. Вот и… — улыбнулся я.

— Государь у нас такой… — протянул дворцовый. — За утреннюю гимнастику может и в Бутырку определить… Что дальше?

— А дальше вы устраиваетесь вон там, — я указал ему на уголок пляжа, облюбованный Михеевыми, Петровыми и Прохором с Иваном, — и принимаете солнечные ванны с водными процедурами. Считайте это приказом.

— Есть, ваше императорское высочество!

Я же просто развалился на лежаке, наслаждаясь умиротворяющими звуками прибоя, а взор мой радовал лазурный цвет морской волны. Покайфовать, однако, получилось не так долго, как хотелось, на соседний лежак прямо в одежде улегся Владимир Александрович Петров. Взаимное молчание длилось достаточно долго, не меньше минут пятнадцати, и, наконец, отец моего друга не выдержал:

— Лешка, надо бы поговорить…

— Давайте поговорим, дядька Володя… Начинайте.

— Знаю, что это не твоя инициатива, но во что нас втягивают Романовы?

— В новую жизнь для рода Петровых, которую будут лично курировать как великий князь Алексей Александрович, так и остальные Романовы. К Романовым, кстати, на правах родственников присоединится род Гримальди и правящий род Франции.

— Лешка, а нас хоть кто-то спросить удосужился? — начал закипать Петров.

— Дядька Володя, а вы помните, откуда вообще пошло дворянское сословие на Руси?

— От дворовых людей у князей… — он как-то сразу потерялся.

— Вот и не забывайте об этом, — вздохнул я. — Если вас это утешит, я нахожусь в точно в такой же ситуации, и мной тоже играют. Но я точно знаю, что Романовы делают все, для того чтобы Российская Империя нормально жила и функционировала, в том числе и путем принесения подобных «жертв». Хотя, дядька Володя, жертвами ваш род назвать язык не поворачивается.

— Но Лешка… Как говорил классик устами своего героя: не шалили, никого не трогали, починяли примус… А тут такое…

— А малой? — хмыкнул я. — Лучшее образование, общение только с правильными сверстниками из малого света, перспективы карьерного роста? А тетка Ангелина? Любой ее каприз теперь уже за не такие и большие деньги? — ударил я в самое «больное» место главы рода Петровых. — Как перспективка, дядька Володя?

— Везельвул ты, Лешка! Как есть демон-соблазнитель! — буркнул он. — Но это все ерунда, главное, чтобы Шурка-наследник счастлив был и имел возможность для творческой реализации… Внуков бы еще успеть людьми воспитать, и, считай, жизнь прожил не зря.