Все расследования Шерлока Холмса [litres]

На седьмой день сняли швы, но вечерние газеты сообщили о начавшемся рожистом воспалении. Те же вечерние газеты напечатали статью, которую мне в любом случае пришлось бы показать Холмсу. В ней говорилось, что в списке пассажиров парохода «Руритания», принадлежащего судоходной компании «Кьюнард» и отправлявшегося в пятницу из Ливерпуля, значится барон Аделберт Грюнер, которому понадобилось уладить неотложные финансовые дела в Америке накануне свадьбы с мисс Виолеттой де Мервилль, единственной дочерью… и так далее. Холмс выслушал эту новость с холодным и хмурым выражением лица – верный признак того, что для него это стало неприятной неожиданностью.

– В пятницу! – воскликнул он. – Значит, у нас всего три дня. Думаю, этот мерзавец хочет себя обезопасить. Но у него это не выйдет, Ватсон. Клянусь Богом, не выйдет! Ватсон, я хочу, чтобы вы кое-что для меня сделали.

– Для этого я и прихожу сюда, Холмс.

– Хорошо, тогда посвятите следующие двадцать четыре часа изучению китайского фарфора.

Он ничего не объяснял, и я не стал задавать вопросов. Долгие годы дружбы с Холмсом научили меня тому, что он зря слов на ветер не бросает. Но, выйдя на Бейкер-стрит, я неожиданно задумался: а как мне выполнить столь странное задание? В конце концов я заглянул в Лондонскую библиотеку на Сент-Джеймс-сквер, нашел своего друга Ломакса, работавшего там помощником библиотекаря, и отправился домой с увесистым томом под мышкой.

Говорят, хороший следователь за время работы над делом набирается таких знаний, что может запросто допрашивать свидетеля-эксперта в той или иной области, но после окончания дела напрочь все забывает за неделю. Я, разумеется, не хочу сказать, что сделался крупным специалистом по керамике, но весь тот вечер и всю ночь с короткими перерывами на отдых, а потом и все утро, как губка, впитывал знания и запоминал имена и фамилии. Я изучил биографии и стиль великих мастеров и постиг тайну циклического обозначения годов, узнал характерные особенности фарфора времен Хунъу и проникся красотой стиля Юнлэ, перечитал письмена Тан Инь и осознал красоту ранних династий Сун и Юань. Напичканный всеми этими знаниями, я снова зашел к Холмсу вечером следующего дня. Он уже вставал с постели, хотя по тому, что писали о его здоровье, об этом никто бы не догадался. Мой друг сидел в своем любимом кресле, подпирая рукой забинтованную голову.