Песочница. Цветущий ад

В это время года на местных — если можно так сказать — улицах, всегда было не слишком многолюдно, но хотя бы среди плодовых деревьев нет-нет, а встречались отдельные трудоголики. В наступающих сумерках я не смог рассмотреть вообще никого.

После недавней душещипательной сцены возвращаться в трактир и спрашивать, а куда, мол, мне лучше пойти — было бы совсем неловко, поэтому решил ориентироваться на интуицию.

Прикинув, что раз главный шум идет с запада и севера, я отправился к ближайшей точке — к северному подъему в оазис. Тем более что от трактира туда было вполовину ближе — куда меньше километра. Единственным непонятным нюансом стало то, что отчего я вдруг надумал сократить себе путь.

Дело в том, что выложенная камнем тропа с юга на север оазиса, от трактира вела не прямо туда, куда я собрался пойти, а для начала заметно отклонялась на восток. Она в виде дуги проходила через замок-цитадель местного князя-отца. Тот самый многоэтажный параллелепипед, где я с ним оба раза встречался, и где кучковались мои нынешние приятели-охотники (только, конечно, в отдельном крыле, со своей кухней, оружейной и прочими помещениями).

Уже в следующие пару минут первоначальная идея — вот так вот, сократить путь на несчастную сотню-другую метров — показалась мне не особенно, чтоб разумной. Заплутав среди деревьев, в наступающей темноте сначала я едва не рухнул в какой-то огромный черный провал, из которого сильно тянуло грязью и разлагающейся растительностью.

Противоположный край в сумерках я даже не смог рассмотреть, но отчего-то не сомневался, что падать вниз было бы довольно высоко. Боюсь, если бы не удержался на краю, неизвестно еще, смог бы оттуда выбраться…

Только немного придя в себя, вспомнил о ямах-отстойниках для излишков дождевой воды, которые наполняются во время Мокрых сезонов, и с которыми мне советовали быть поосторожнее.

Так что в следующие пять минут я только укреплялся в понимании своей ошибки, а еще — примерно через столько же времени — в этом окончательно убедился.

В общем, вволю набродившись среди деревьев, к краю оазиса я наконец-то вышел, только когда потерял всяческую надежду, и потратил почти втрое больше времени, чем нужно было на дорогу изначально.

Хорошо хоть, что наученный — хотя скорее «напуганный» — своим недавним опытом, я не торопился, и поэтому второй раз сумел не загреметь вниз. Некоторые деревья нависали над самым обрывом, и в сумерках навернуться могло выйти довольно просто.

Хотя видимость здесь была немного получше, но рассмотреть, что именно творится внизу все равно не получалось. Неровный край самого оазиса нависал над местностью, и давал совершенно непроницаемую тень…

В какой-то момент усталость, разочарование в себе, непонимание, что именно делать теперь — нахлынули, хоть плач. Пытаясь позорнейшим образом не разреветься от обиды на самого себя, я закрыл глаза, попытался несколько раз глубоко вдохнуть-выдохнуть, чтоб успокоится, и с удивлением разобрал чьи-то голоса, где-то справа, совсем недалеко от себя.

«…Гм, надо же, наверное, на нервах я не смог раньше их услышать из-за по-прежнему надрывавшихся горнов? Или раньше они просто молчали…»

Судя по всему, я вышел к краю оазиса где-то на северо-северо-западе. Заметно ближе к северному подъему, но фон от второго горна все-таки немного сбивал ориентацию в пространстве «на звук».

Темнота, нервы, все это реально мешало сейчас…

Голоса прекратили переговариваться, и я даже некоторое время размышлял, а не были ли это у меня слуховые галлюцинации, но потом снова довольно отчетливо разобрал что-то вроде «давай!» или «прекращая!», точно не знаю.

— Мужики, где вы? — заорал я вовсе горло. — Отзовитесь!

Ответом мне была тишина.

«…Вот, мудаки, так и ходи людям помогать…» — подумал я, и решил пробираться наобум. В конце концов, край обрыва было просто невозможно потерять, так что в правильном направлении я сейчас почти не сомневался.