Электронная книга - «Мир богов. Книга 2 (СИ)». Краткое содержание книги:
— Выходит, ты тоже земной бог?
— Отчасти. Люди мне поклонялись, но сам я родился в другом месте, — бог-убийца действительно приложил руку к созданию жизни на Земле, но не хотел вдаваться в подробности, да и время подходило к концу. — Ну как самочувствие? — поинтересовался он.
— Отлично! — Арес встал, поняв, что передышка закончилась. — Спасибо, что помог восстановиться.
— Долг платежом красен. Да, когда эдем схлопнется, нас может выкинуть не в том месте, где мы первоначально находились, — предупредил бог-убийца, держа наготове меч.
В отличие от фандориан с их кэмами, по принципу действия схожими с огнестрельным оружием, боги Эквилибриума предпочитали оружие ближнего боя. Это было более опасно, но и более действенно. Когда меч пробивал защитные доспехи, противник получал полный магический заряд. У кэмов были свои преимущества, такие как скорострельность и дальность боя, но, как правило, защита успевала рассеять часть смертельного заряда, поэтому убить при помощи кэма было довольно сложно. Зная об этом, фандорианцы первым делом старались уничтожить защиту противника, что было целым искусством, которым владели немногие.
Как бог войны, Арес сразу же оценил тактическое преимущество мечей в идущем сражении, и в выборе оружия без колебаний последовал примеру своего нового знакомого.
Предупреждение бога-убийцы оказалось не лишним. Когда пространственно-временная складка, использованная для создания эдема, разгладилась, их выбросило неподалёку от богов Эквилибриума, и они с ходу подключились к идущему сражению.
Координируя действия своих войск, греческий бог медленно, но верно продвигался в направлении Золотого императора. В этом плане богу-убийце не повезло, он застрял на месте, сцепившись с двумя мощными бронированными девицами. Из-за жутких зверообразных масок их лиц было не разглядеть, но, судя по одинаковым фигурам, проволочно-серым шевелюрам и, главное, необычайной согласованности движений, они были близнецами.
Используя обманные манёвры, сёстры носились с такой скоростью, что бог-убийца на мгновение потерял одну из них из виду, за что немедля поплатился. Противница использовала приём, известный как фауч-бэр, и он, задетый парализующим полем, едва удержал меч. Вознамерившись добить его, зверообразные красотки синхронно рванулись к нему, и тут дал о себе знать сюрприз принца Хаоса.
С воплем, которому позавидовала бы банши[62], рицатская морфа вырвалась из тела бога-убийцы и с такой яростью набросилась на близняшек, что они не выдержали её напора и отступили. Правда, их растерянность длилась недолго; опомнившись, они слаженно набросились на нового врага. Но как только сёстры поняли, с кем имеют дело, лишь гордость не позволила им сбежать.
В Эквилибриуме рицатские морфы славились как самые искусные убийцы, чему немало способствовали их необычные способности, данные им от природы. Они были хамелеонами, умеющими полностью копировать любую сущность, поэтому никакая защита не была им преградой. При первой возможности они проникали внутрь жертвы и вытаскивали сведения о её слабых местах прямо из первоисточника. К тому же умные, хитрые и изворотливые они были безжалостны и без колебаний пускали в ход самые грязные трюки.
Видимо, рицатская морфа знала, что представляют собой сёстры и… приняла их обличье. При виде своей копии бесстрашные воительницы жалобно взвыли и попытались дать дёру, но будто увязли в густом клее, когда рицатская морфа в молящем жесте протянула к ним руки. Затем она выгнулась дугой и на её груди разверзлась дыра, из которой ударило мощное излучение.
Расправившись с сёстрами, рицатская морфа издала ещё один ужасающий вопль и повернулась к богу-убийце. Оскалившись, она щёлкнула острыми зубами.
— О, как мило! Ты ещё здесь!
В боевой форме она выглядела настоящим монстром, и бог-убийца пожалел, что поддался любопытству. О рицатских морфах ходило много слухов, но мало кто видел их в действии. Ну а мёртвые, как правило, не болтливы.
— Да я бы сбежал, но ты так резко оборвала наши связи, что я только что очухался, — признался он.
Действительно, прежде чем его покинуть, рицатская морфа ударила его по нервным окончаниям, которыми была соединена с ним в единое целое, и он, пойманный врасплох, едва не умер от болевого шока.
— Знаю, милый! Именно на это я рассчитывала, — пропела рицатская морфа и плотоядно облизнулась. — Очень хочется распотрошить тебя до состояния первичной материи, но тогда будет некому передать моё послание многоуважаемой скотине, которая зовётся принцем Хаоса.
— Какое ещё послание? — рыкнул бог-убийца, готовый взорваться действием.
— Не напрягайся! Сказала же, что не убью. До встречи, милый!
В знак прощания рицатская морфа подняла левую руку со сжатым кулаком, как это было принято в Легионе убийц, и после этого исчезла. Бога-убийцу слегка отпустило напряжение и он, не слишком надеясь на успех, провёл экспресс-анализ организма — на предмет посторонних включений. Поиски не увенчались успехом, к тому же ему мешал юнец из Гончих псов; своими наскоками он не давал ему сосредоточиться на внутренних проблемах. С досады он ударил по нему гравитационным молотом, который был ничем иным как миниатюрной чёрной дырой. Будь мальчишка опытным бойцом, он успел бы поставить антигравитационный щит, а так обрушившаяся тяжесть чуть было не превратила его в блин. На его счастье твердь снова сменилась космосом, и он всего лишь улетел в неизведанные дали.
Воспользовавшись передышкой, бог-убийца провёл разведку и первым делом определил местонахождение Золотого императора и Ареса Пироэйса. Сделать это было не сложно: они находились в эпицентре идущей битвы. Собранные сведения позволили ему определить общее состояние дел. Они не радовали. Положение не изменилось, фандорианцы проигрывали по всем фронтам. Причина крылась в том, что их основная масса относилась к земным богам, которые в своих действиях руководствовались понятиями средневековых войн, в то время как боги Эквилибриума активно использовали тактику и вооружение технологических цивилизаций будущего. Спасти фандориан могло лишь чудо.
Глава 37
Я подошла к окну и с надеждой посмотрела на небо. Нет, ничего не изменилось. Ни единого просвета, сплошь свинцовые тучи. Не давая высунуть нос наружу, по-прежнему лил дождь — мутный и нескончаемый, как вдовьи слёзы…
В общем, скверный дождь. И настроение, как погода, тоже ни к чёрту.
Вроде бы нужно радоваться, что вернулась домой жива и здорова, да вот чего-то не радуется. На сердце тревожно. Что-то нехорошее творится на Небесах. Очень-очень нехорошее, хотя на самой Фандоре тихо; нет даже мелких междоусобиц, какие обычно не утихают в её средневековом мирке. Да и люди какие-то притихшие, ходят с такими лицами, будто у всех по покойнику в доме.
Нет, я так больше не могу! Я должна знать, как там дела у отца!.. Спросить маму? Нет, не стоит — всё равно она ничего толком не знает, только лишний раз разнервничается.
Поскольку вионет не отзывался на мои запросы, а Небеса перекрыты и туда не попасть, остаётся лишь один источник информации. Я переместилась к драконьей конюшне и вывела Мушку из стойла.
Тишком удрать не удалось: появился Алекс и, перехватив поводья дракона, смерил меня сердитым взглядом. Естественно, вслед за ним нарисовались остальная братия. С той поры, как я вернулась домой, все шестеро повсюду таскаются за мной. Нет, я понимаю, после приснопамятного воскресения ребята до сих пор переживают за меня, но всему есть предел, в том числе моему терпению. И вообще, ладно Пименов, но Василиса мне зачем?
— Не прогонишь! Я имею такие же права, как и все, — обиделась Василиса, правильно расценившая мой взгляд. И поскольку магическая наука давалась ей необычайно легко, она взлетела и, усевшись позади меня, обеими руками вцепилась в луку сдвоенного седла и зажмурила глаза. Вообще-то, это был подвиг с её стороны: Васька страшно боялась высоты.
— Ну, всё! Я готова. Полетели, — пролепетала она дрожащим голосом.
62
Банши, или бэнши — в ирландском фольклоре и у жителей горной Шотландии, особая разновидность фей, опекающих старинные роды. Принимает различные облики: от уродливой старухи до бледной красавицы. Обычно ходит крадучись среди деревьев, либо летает. Издаёт пронзительные вопли, в которых будто сливаются крики диких гусей, рыдания ребёнка и волчий вой, оплакивая смерть кого-либо из членов рода.