В долине смертной тени [Эпидемия]

Эту потайную комнату Михаил Ратманов мысленно называл своим личным казначейством. И не без основания, так как именно в ней хранил наличные деньги. Он стал складывать их сюда несколько лет назад. Ему было известно, что такие хранилища есть у многих его коллег. Банки — это хорошо и надежно, но не до конца. Они могут лопнуть, средства на счетах могут конфисковать по решению суда, реквизировать для неотложных государственных нужд. А вот эти капиталы, о которых не знает ни один человек, как раз в самой большой безопасности. Конечно, и они тоже подвержены рискам, например, в здании может возникнуть пожар. С этой целью по просьбе Ратманова здесь установили автоматическую противопожарную систему самого последнего образца, которая включалась при малейшим задымлении. Но даже она не давала полной гарантии сохранности. Увы, идеальных способов и мест для хранения накоплений не существуют, везде есть свои опасности.

Михаил оглядел помещение и с радостью убедился, что все в порядке, деньги находятся в полной сохранности. Хранил он их в обычных дорожных сумках. Их уже было восемь, при этом все были набиты до самых краев.

Ратманов расстегнул молнию на одной из них и погрузил руки в море купюр. Он давно и твердо усвоил правило: неосмотрительно хранить сбережения в одной валюте. А потому тут кроме рублей были пачки долларов, евро, фунтов стерлингов, йен, юаней, швейцарских франков и даже, правда, совсем чуть-чуть канадских долларов и бразильских реалов.

Некоторое время он любовался на эти богатства, как самую приятную глазу картину, затем снова застегнул сумку и сел на стул. Практически все утро он думал лишь об одном — ехать или не ехать улаживать земельный спор? Если бы не эта проклятая эпидемия, он был бы давно в пути. Но сейчас было страшно покидать территорию своего поместья. Ему ли не знать: то, что сообщают по телевидению, в других средствах массовой информации — самое настоящее вранье. Эти данные обрабатываются, препарируются и только после этого подаются для широкого освещения. На самом деле, и заболевших и умерших, как минимум, раза в два больше. Он собственными глазами видел эту установку для штаба борьбы с кингвирусом. Правда бы породила, во-первых, панику среди населения, которая и без того то и дело вспыхивает в разных местах, а, во-вторых, наглядно продемонстрировала бы бессилие властей справиться с болезнью. А то и другое было крайне нежелательно.

Но сейчас Ратманова беспокоило совсем другое. Если он не отправится улаживать конфликт, придется платить огромную неустойку. Все эти набитые доверху сумки с наличкой пойдут на ее покрытие. От одной этой мысли у него наворачивались слезы — так жалко было денег. Сколько усилий потрачено, чтобы их скопить. И ведь все это не просто дается, приходится постоянно ходить по краю. Нескольких его коллег замели; он прекрасно знает этих людей, которые уютные, просторные кабинеты, домашние хоромы, изысканные кушанья сменили на лагерные нары и тюремную баланду. Не дай бог повторить их судьбы. А все потому, что нарушили корпоративную этику: одни зажали чужую долю, другие не выполнили данные ими обещания, третьи уж чересчур кичились своими финансовыми возможностями, нарушив священное правило — без надобности не высовываться. А вот он все эти установки свято соблюдал. А потому сидит тут, а не за колючей проволокой. Но сейчас в одночасье он может всего лишиться. Эти люди не прощают, когда их кидают. И им глубоко наплевать, что он в этом лично не виноват. Обещал — сделал, а если не сделал, то отвечай своими активами, а то и не только ими… Но об этом Ратманов даже думать боялся.