Ода контрразведке

«Много ты видел столетних стариков с волосами, – как бы угадав мою мысль, говорит Евгений Александрович, демонстрируя свою густую шевелюру, практически лишенную седины. – Не вылезают! Сейчас вот пробовал причесать их – расческа не берет. Ну а тогда получил обмундирование и поехал на метро домой переодеваться. Дома примерил – все уже подогнано, гимнастерка с зелененькими петличками. Надел форму и поехал к старшему брату в наркомат на Никольскую. Прошел по Красной площади, отдал честь Мавзолею Ленина. А на следующий день было приказано явиться уже на Кисельный. На лестницах и в столовой были красивые парни с маузерами. Действительно хорошее оружие, я чуть не убил из него своего командира. А настоящим военным я себя почувствовал только после парада и после первых боев, когда я ставил мины. Вот только тогда я понял, что я солдат. 7 ноября рано утром нас подняли и, даже не объяснив зачем, повели на Красную площадь. Только в 8 часов выяснилось, что нас строят для участия в параде. Этот парад, по сути, являлся стратегической операцией. Участвовал почти в полном составе весь наш 2-й полк ОМСБОН под командованием майора С.В. Иванова. Я видел Сталина. Моим командиром был генерал Судоплатов. После этого парада я с небольшой группой был заброшен на север от Москвы. Проехали Химки, вижу, направляемся в сторону Солнечногорска и Клина. Вдоль шоссе идут мобилизованные из Средней Азии. С верблюдами и мулами идут. Кто-нибудь об этом слышал? И куда потом они все делись? Особенно верблюды. Правда, рассказывали, будто бы один верблюд всё-таки дошёл до Берлина… Пытались на рога лосей поставить ручные пулеметы. Ну и что получилось? При первом же испытании полетели и рога, и пулемет. У нас в кузове лежал почти могильный крест – назывался “ампуломет”. Это обычная самоварная труба и запаянная стеклянная мина с белым фосфором, которая воспламенялась, ударяясь о броню танка. Все это настолько примитивно с учетом того, что под Москвой по большей части никаких укреплений не было. Пехота лежала в чистом поле на земле против немецких танков. Я смотрю – речушка, на той стороне кустики. И вдруг в утренней дымке эти кустики поехали – оказалось, что это замаскированные немецкие танки, штук пять. Идут на прорыв. А здесь наши солдатики, пытаются хоть как-то вкопаться в мерзлую землю за огородом. Разве так воюют? И мы бы погибли вместе с ними – но нас срочно перебросили в другое место, уже позади немцев, где мы должны были уничтожать танки и минировать подступы к городу, взрывать мосты. В декабре, после начала контрнаступления, потребовалось проводить разминирование, причём как наших, так и немецких мин. Затем нас начали готовить к диверсионной работе в тылу врага. В январе мы уже должны были оказаться в брянских лесах».