Электронная книга - «Сосед сверху, сосед снизу». Краткое содержание книги:
Крепкие слова. Очень. От них у меня под ногами начинает мелко содрогаться земля.
Объяснились!
Для него это был невинный левак перед свадьбой, который, конечно же, укрепляет брак. Господи, сколько раз еще за этот день я скажу себе, что я дура? Дура, дура, дура!!!
— Убирайся, — больше не нужно сдерживаться, я говорю это сквозь зубы.
— Настя…
Господи, зачем ты дал этому мудаку такие красивые глаза? Почему в них сейчас так хочется тонуть?
— Проваливай! — я рычу так, что даже проходящий мимо Мандарин удивленно оборачивается на меня. Но больше с Эмилем Брухом я не буду вежливой.
Он все-таки уходит, делает два шага за порог, позволяя мне захлопнуть за ним дверь и, задохнувшись от нехватки воздуха, сползти по двери.
Боже. Боже, боже, как я на это купилась вообще?
Я ухожу на кухню — и замираю на пороге. Повсюду следы его пребывания — и тут, на белой круглой тарелочке горкой сложены оладьи, пересыпанные оставшейся со вчера черникой.
Моя рука дергается вышвырнуть эту сомнительную «память», но замирает на полпути — в основном из-за недовольно кульдыкнувшегося желудка. Калорий-то я вчера немало потратила, что в зале, что ночью…
Нужно быть циничной, хоть иногда. С поганой овцы хоть шерсти клок — а с Эмиля Бруха будет тарелка оладий. Так и стою у широкого подоконника, поедая один теплый кругляшок теста за другим и пытаюсь рассмотреть, что там на небе есть.
Ничего. Холодные облака почти сплошняком закрывают не менее ледяной небосклон. Даже глаз солнца, любопытно таращащийся в разрыв между туч, и тот не выглядит хотя бы чуть теплым.
Две ладони падают по обе стороны от меня, крепкая мужская грудь прижимается к моей спине.
— Завтракаешь стоя, моя ciliegina? — ехидно хмыкает Змей и только благодаря своей феноменальной реакции уворачивается от удара локтем в печень.
— Ты еще не одет?! — я тыкаю в голую грудь пальцем, будто надеюсь насадить на него Эрика как бабочку на иголку. — У тебя двадцать секунд, чтобы забрать свои вещи и…
У него так полыхают глаза, что я чуть не давлюсь своими словами.
— Эй, — я взвизгиваю, потому что внезапно оказываюсь животом на мужском плече. Боже, благослови Алинкину большую кухню, только благодаря её размерам я ни обо что не приложилась головой. Что за неандертальское поведение?
Пять широких шагов от кухни до прихожей. Семь — до комнаты. Четыре — до постели.
— Ты что, совсем!
Змей сбрасывает меня на кровать, как мешок с картошкой, а потом — и сам двигается вперед, вставая на кровать коленями, наваливаясь на меня всем телом. Такое ощущение, что на меня аккуратно легла бетонная плита. Толкаюсь в его грудь ладонями — и этот эффект только усугубляется. Выражение лица у Эрика просто убийственное при этом.
— А ну-ка, повтори, что ты там говорила, вишенка моя, — впервые с момента нашего знакомства я слышу в голосе Змея угрожающие нотки, — а то я что-то плохо расслышал! На что там ты мне даешь двадцать секунд?
38. Эрик и Настя. Наказание для дрянной девчонки
— Bastardo! Coglione! Vattene subito!
Ублюдок! Придурок! Убирайся сейчас же!
Она костерит Эрика на его родном языке, выгибается, бьется, колотит маленькими кулачками по его плечам. Девочка-лотерея, показавшая Эрику кукиш. Выбравшая не его! Сколько тьмы клубится внутри от этих мыслей. Как хочется побыстрее содрать с неё все лишние тряпки и заполнить её собой.
К чему отказывать себе в этом удовольствии? Лишь бы удалось раздуть те жалкие искры, что ему достались от этого огненного шторма.
— У тебя ужасный акцент, змейка, ничего не понимаю!
Он сдергивает с неё футболку, снова обнажая этот свой секс-Грааль, впиваясь губами в ближайший торчащий сосок. Нет. Нереально оторваться. А она еще требует уйти!
— Ну, что, повторишь мне на бис, что ты там хотела? — шепчет Эрик, прерываясь всего на секунды, только для того, чтобы переключиться на другой сосочек. Так сразу и не разберешь, какой из них вкусней.
— Ты меня бесишь! — тонкие пальцы впиваются в его волосы, дергают за них, пытаются причинить боль. Ему достается за Эмиля. За того кто ушел, кто её не узнал, кто предпочел свой призрак этой горячей живой фее. Плевать! Он был в ней этой ночью, ему принадлежала эта узкая попка, ему принадлежал этот сладкий рот, а хотелось всего. Всего и сразу.
— Давай, говори, ты же хотела! Сколько у меня времени? Двадцать минут? Давай посчитаем, сколько раз ты за это время кончишь!