Электронная книга - «Сосед сверху, сосед снизу». Краткое содержание книги:
— Выпендривается, — невозмутимо откликается Эрик и придвигается ко мне, забираясь под мое одеяло. И если раньше я просто не успела заметить, что спал он абсолютно голышом, то сейчас мне предоставляется отличная возможность это ощутить.
— Ты голый, — тихонько шиплю я, запоздало соображая, что шокироваться как бы поздновато. После вчерашнего, по крайней мере. В глазах у Эрика ясно читается аналогичная мысль. С добавкой: «И ты тоже, между прочим». Черт!
— Ну, я хотел одеться, но потом подумал, что не стоит принимать поспешных решений, — мурлычет он, и горячая ладонь ложится мне на бедро, — хотя, если тебя заводит, как я раздеваюсь, специально для тебя — могу и передумать. Главное, чтоб это было ненадолго.
— Так где Эмиль? — сглотнув сухость во рту, возникшую от одной только тяжести его ладони, повторяю я. Если Эмиль уже ушел, разочарованный во мне…
— Говорю же, выпендривается, — Эрик склоняется к моей шее, еще не целуя, но уже жадно вдыхая мой запах, — готовит завтрак. Он и не догадывается, что я потому зову его третьим ко мне и моим девочкам, что мне самому лень этим заниматься. Утро можно потратить и по-другому. Вишенка, ты пропахла сексом. Настолько, что мне снова хочется тебя трахнуть.
— Эмиль г-готовит? — я встревоженно трепыхаюсь при мысли о том, что на мою кухню снова вторгся этот гнусный захватчик, но только попытавшись сесть, тихонько охаю и сползаю назад, на простынь. Черт… А вот об этом последствии моей распутности я вчера не подумала. Я же этот вид секса даже с одним-то законным мужем не очень-то жаловала, а уж с двоими мужчинами и в таком количестве... Кажется, в ближайшие пару дней сидеть мне не светит в принципе!
— Ну, извини, сладкая, — Эрик, внимательно наблюдавший за мной, мягко посмеивается, — не было у меня ни малейшей возможности от тебя оторваться. Я могу принести извинения?
— Приноси! — болезненные ощущения скрадывают мою неловкость и стыдливость, да и вообще, Эрик постоянно вызывает у меня желание бесконечно с ним препираться и вечно его подкалывать.
— О, ну раз ты разрешаешь! — с меня так резко сдергивают одеяло, что я аж ахаю, инстинктивно пытаясь прикрыть все места, подлежащие цензуре. Ну, не все, но хотя бы грудь!
Эрик же, напротив, сдвигается, вставая на колени и разглядывая меня с такой бесстыжей наглостью, что мне хочется двинуть ему пяткой. Что я и делаю, по старой памяти. Во второй раз это не прокатывает, Эрик ловит меня за лодыжку, заставляя замереть.
— Убери руки, — спокойно требует он, а я ощущаю себя глупо, прикрывая эти несчастные соски от взгляда того, с кем вчера участвовала в тройничке. Вот только раздеваться в темноте, разбавляемой только лунным светом, проникающим сквозь жалюзи — это одно. А лежать обнаженной перед мужчиной — красивым, потрясающим мужчиной — но при свете дня, белого и позднего — это все-таки разные вещи.
— Мы с тобой танцуем, моя вишенка, — Эрик медленно поднимается пальцами от моей лодыжки к колену, — ты доверилась мне вчера гораздо большим, чем это. Убери руки. Не бойся. Ну или... Приласкай себя, не трать зря времени.
И снова он пробирается под мою кожу, внебрачный сын дьявола, снова искушает одним только выжидающим взглядом глаза в глаза. Соблазн во плоти с этой своей золотистой кожей, с тугими мышцами, ходящими под ней. С таким роскошным утренним стояком, что у меня снова пересыхает во рту. Змей так хорош при дневном свете — глаз не оторвешь, если уж не повезло приклеиться. Вопрос в другом — так ли хороша в таких условиях я...
— Ну же, давай, — он поднимает мою ножку выше и прижимается губами моей ступне, к тонкой, такой чувствительной коже, — я хочу видеть, что ты мне доверяешь.
Следующий его поцелуй достается моей лодыжке. Горячий жар бежит от самых пальчиков ног до источника возбуждения внизу живота. Мой разум медленно тонет в горячем тумане. Я выгибаюсь под взглядом Эрика, перехватывая холмики груди так, чтобы это действительно походило на ласку. Всего-то и нужно накрыть ладонью и сжать покрепче. Так, будто это и не мои руки, а широкие вездесущие медвежьи лапы...
— Вот так, да, — одобрительно замечает Змей, и его ладони ложатся мне на бедра, разводя их в стороны, буквально натягивая меня перед ним на простыне, как струну на древке гитаре, — так ты готова к моим извинениям, моя сладкая.
Мы уже были в этой точке. Вчера, в зале, когда я его пнула и сбежала. И сейчас я вижу в его глазах подозрение, что я повторюсь с этим и сейчас. А я...
Я, пожалуй, не буду. Лучше закрою глаза, и закушу губу, ощущая, как неторопливый язык с заманчивой неспешностью раздвигает чувствительные девичьи складки. Я ведь думала, я вчера вдосталь натрахалась... А оказывается, впрок этим не успокоишься.