![Вылазка в действительность [Антология англоязычной прозы в переводе Владимира Муравьева] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/2/2/3/0/vylazka-v-dejstvitelnost-antologiya-angloyazychnoj-prozy-v-perevode-vladimira-muraveva-download.jpg)
Вылазка в действительность [Антология англоязычной прозы в переводе Владимира Муравьева]
- Автор: Ле Фаню Джозеф Шеридан, Честертон Гилберт Кийт
- Год: 2012
- Язык: русский
- Год: Центр книги Рудомино
- ISBN: 978-5-91922-011-4
- Переводчик: Владимир Сергеевич Муравьев
- Жанр: Классическая проза
Электронная книга - «Вылазка в действительность [Антология англоязычной прозы в переводе Владимира Муравьева]». Краткое содержание книги:
Это был нос не на всякий вкус: многие предпочитают носы покрупнее; живописец не прельстился бы таким носом, ибо он был чересчур мал и совсем не имел формы, просто пухленькая бескостная нашлепка. С таким носом не изобразишь ни высокомерия, ни внушительности, ни проницательности. Он был бы ни к чему гувернантке, арфистке или даже девице на почте, но мисс Блейд он вполне устраивал: этот нос легко проникал сквозь тонкий защитный слой в теплую мякоть английского мужского сердца; такой нос напоминает англичанину о невозвратных школьных днях, о тех пухлолицых обормотах, на которых было растрачено мальчишеское обожание, о дортуарах, часовнях и затасканных канотье. Правда, трое англичан из пяти вырастают снобами, отворачиваются от своего детства и предпочитают носы, которыми можно блеснуть на людях, но девушке со скромным приданым достаточно и двоих из каждой пятерки.
Гектор благоговейно поцеловал кончик ее носа. При этом чувства его смешались, и в мгновенном упоении он увидел тусклый ноябрьский день, сырые клочья тумана на футбольном поле и своих школьных приятелей: одни пыхтели в свалке у ворот, другие ерзали по дощатой трибуне за боковой линией, растирая замерзшие пальцы, третьи наспех дожевывали последние крошки печенья и во всю глотку призывали свою школьную команду поднажать.
— Ты будешь меня ждать, правда? — сказал он.
— Да, милый.
— И будешь писать?
— Да, милый, — ответила она с некоторым сомнением, — иногда буду… я попробую. Знаешь, у меня не очень получаются письма.
— Я буду там все время думать о тебе, — сказал Гектор. — Мне предстоят ужасные испытания — до соседей и за день не доберешься, солнце слепит, кругом львы, москиты, озлобленные туземцы… одинокий труд с рассвета до заката в борьбе с силами природы, лихорадка, холера… Но скоро я вызову тебя, и ты будешь там со мной.
— Да, милый.
— Тут не может быть неудачи. Я все обсудил с Бекторпом, с тем типом, который продает мне ферму. Понимаешь, пока что каждый год урожай шел впустую — сначала кофе, потом сизаль, потом табак, больше там ничего не вырастишь. В год, когда Бекторп посеял сизаль, все другие торговали табаком, а сизаль хоть выбрасывай; потом он посеял табак, а оказалось, что в этот раз надо было сеять кофе, ну и так далее. Так он бился девять лет. Но Бекторп говорит, что если это дело вычислить, то видно, что еще через три года обязательно посеешь нужную культуру. Я тебе не могу толком объяснить, но это вроде рулетки, что ли, понимаешь?
— Да, милый.
Гектор загляделся на ее носик — маленькую, круглую, подвижную пуговку — и снова погрузился в прошлое… «Нажимай, нажимай!» — а после матча как сладко пахли пышки, обжаренные на газовой горелке у него в комнате…
Позже в тот же вечер он обедал с Бекторпом и от блюда к блюду становился мрачнее.
— Завтра в это время я буду в море, — сказал он, поигрывая пустым винным стаканом.
— Веселее, приятель, — сказал Бекторп.
Гектор налил в стакан портвейна и еще неприязненнее оглядел затхлую дымную столовую клуба Бекторпа. Удалился последний из дурацких членов этого дурацкого клуба, и они остались наедине с буфетом.
— Слушай, я тут, понимаешь ли, попробовал вычислить. Ты ведь сказал, что я за три года непременно посею что требуется?
— Да, за три, приятель.
— Так вот, я посчитал как следует и боюсь, как бы на это не понадобился восемьдесят один год.
— Нет-нет, приятель, три или девять, самое большее двадцать семь.
— Ты уверен?
— Вполне.
— Хорошо бы… Знаешь, так скверно, что Милли здесь остается. Представляешь, если в самом деле только через восемьдесят один год урожай пойдет на продажу. Это же чертову пропасть времени девушке придется ждать. Еще какой-нибудь лоботряс может подвернуться, вот в чем дело.
— В Средние века на этот случай надевали пояс целомудрия.
— Да, я знаю. Я про это думал. Но он, должно быть, ужасно неудобный. Чего доброго, Милли его и носить не станет, даже если я ухитрюсь раздобыть.
— Вот что я тебе скажу, приятель. Ты ей что-нибудь подари.
— Черт, да я ей все время что-нибудь дарю. Но она это или разбивает, или теряет, или забывает, куда положила.
— А ты ей подари что-нибудь необходимое, да такое, чтоб сносу не было.
— Это на восемьдесят один-то год?
— Ну, скажем, на двадцать семь. Чтобы о тебе все время напоминало.
— Я бы ей подарил фотокарточку, да за двадцать семь лет я ведь могу измениться.