Жена винодела [litres][The Winemaker's Wife]

– Ну, – сказала Инес, обращаясь к Конам, – как видите, здесь вы будете в безопасности, пока Эдит не найдет, куда вас переправить.

– Благодарю вас, – ответил Самюэль, глядя в глаза Инес. Затем он кивнул Эдит и, наконец, Селин. – Поверьте, у меня нет слов, чтобы сказать, сколь многим мы вам обязаны. Я знаю, что все вы подвергаете себя опасности ради нас. Клянусь, когда-нибудь мы вернем долг.

– В этом нет необходимости, – сказала Эдит.

– Мы должны противостоять немцам, – сказала Инес с такой уверенностью, какой Селин до сих пор у нее в голосе не слышала.

Они пообещали Конам, что сегодня же попозже принесут им поесть, и пошли назад. По дороге Инес взяла руку Селин и крепко сжала ее один раз. Эдит шла впереди, и Селин почему-то казалось, что она сердится.

– Спасибо, Селин, – прошептала Инес. – Я не собиралась вас в это впутывать, думала, что здесь будет Мишель.

– Не проблема. – Селин забрала свою руку. – Я рада помочь. Но вы-то – скажите, как получилось, что вы вдруг оказались вовлечены в работу по спасению людей? – Она понимала, что ее слова звучат как обвинение, но никак не могла совместить в своем сознании ту Инес, которую знала, с этой новой женщиной, демонстрирующей пылкий героизм. Эта перемена тревожила.

– Коны попали к Эдит, когда я была у нее в гостях. Эдит не хотела отправлять их сюда, но больше ничего не оставалось. Я убедила ее, что все будет в порядке.

– О! – Селин все еще многого не понимала. Давно ли Эдит помогает бежавшим евреям? И что заставило Инес в это включиться? Очевидно, она искренне желала помочь Конам, но для чего? Чтобы чувствовать себя причастной к чему-то важному? Иметь возможность доказать Мишелю, что она на его стороне, после стольких месяцев беззаботного порхания в Реймс и обратно?