От Красного террора к мафиозному государству: спецслужбы России в борьбе за мировое господство (1917-2036)
- Автор: Фельштинский Юрий Георгиевич, Попов Владимир Константинович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Наш формат
- ISBN: 978-617-7973-54-5
- Жанр: Публицистика
Электронная книга - «От Красного террора к мафиозному государству: спецслужбы России в борьбе за мировое господство (1917-2036)». Краткое содержание книги:
Изучив историю Советского Союза/России с точки зрения противостояния ВЧК-КГБ и коммунистической партии, читатель окажется свидетелем смертельной и кровавой борьбы между госбезопасностью и компартией, которая велась с переменным для ее участников успехом несколько десятилетий и закончилась победой КГБ над КПСС в 1991 году и над всей страной — в 2000-м, когда президентом, навечно, стал Путин.
Авторы исследования—доктор исторических наук Юрий Фельштинский (США) и бывший подполковник КГБ Владимир Попов (Канада) — показывают, чем опасна для России и остального мира госбезопасность, стоящая у руля правления ядерной державой, и что необходимо сделать для ликвидации этой новой и неожиданной угрозы.
На похороны Ленина Троцкий тоже не поехал именно потому, что опасался за свою жизнь. А может быть, ему открыто сказали, что убьют, если он там появится. Сталин «мог бояться, — вспоминал Троцкий, — что я свяжу смерть Ленина с прошлогодней беседой о яде, поставлю перед врачами вопрос, не было ли отравления, потребую специального анализа. Во всех отношениях было безопаснее удержать меня подалее до того дня, когда оболочка тела будет бальзамирована, внутренности сожжены, и никакая экспертиза не будет более возможна»201.
Эти меры предосторожности все равно не спасли Троцкого. Большевистская мафия выгнала его из своих рядов вскоре после смерти Ленина, сослала в отдаленные районы страны в январе 1928-го, выслала из СССР в январе 1929-го и убила в августе 1940-го, предварительно умертвив всех его четверых детей. Избежать участи Ленина, в конечном итоге, Троцкий не смог.
Долгий экскурс в события декабря 1922 — марта 1923 года нам понадобился, чтобы понять, мог ли Ленин, как утверждали Сталин и Фотиева, в разгар острой политической борьбы, начавшейся еще в 1922 году, просить Сталина о яде. Ответ на этот вопрос очевиден: не мог. Сведения о том, что Ленин просил у Сталина яд в декабре 1922 года, фабриковались самим Сталиным в разное время и с поразительным упорством, будто кто-то обвинял его в отравлении Ленина (хотя сделал это только Троцкий в 1939–1940 году).
Тем не менее так совпало, что в октябре 1932 года, может быть из-за одного случайного пьяного разговора, Сталин приступил к фабрикации алиби в вопросе об отравлении Ленина на случай, если эти обвинения будут ему предъявлены.
В октябре 1932 года М. И. Ульянова неожиданно решила написать мемуары, причем не просто мемуары, а воспоминания о том, как именно болел и умирал Ленин. Поскольку Мария Ильинична была послушным партийным работником, она писала свои мемуары с привлечением неопубликованных архивных документов, то есть ее допустили к засекреченным партийным бумагам. В то же время Ульянова не настаивала на публикации этих мемуаров, на основании чего можно предположить, что она выполняла чей-то заказ. И очевидно, что заказ был от генерального секретаря ЦК РКП(б) Сталина. А так как его, прежде всего, интересовал вопрос об отравлении, он предоставил в распоряжение Ульяновой один очень важный, сфабрикованный задним числом, документ, подписанный еще одним «бесстрастным» очевидцем событий — Фотиевой, — причем заставил Ульянову этот документ процитировать в заготовленных для Сталина на всякий случай мемуарах. Фотиева заявила:
22 декабря [1922 года] Владимир Ильич вызвал меня в 6 часов вечера и продиктовал следующее: «Не забыть принять все меры достать и доставить […] в случае, если паралич перейдет на речь, цианистый калий, как меру гуманности и как подражание Лафаргу».
Поль Лафарг покончил с собой в 1911 году, приняв цианистый калий202.
Теперь нужно было объяснить, почему этой записи не оказалось в «Дневнике дежурных секретарей». Фотиева сообщила, что Ленин об этом попросил доверительно (и во всем подчинявшаяся все это время исключительно Сталину Фотиева почему-то на этот раз решила сделать так, как просит Ленин, и именно этот текст в «Дневник» не включить):
Он прибавил при этом: «Эта записка вне дневника. Ведь Вы понимаете? Понимаете? И я надеюсь, что Вы это исполните».
Но почему же тогда Фотиева не сообщила о записке позже, в отдельной докладной, например, 23 декабря 1922 года? Вообще, где же эта записка? Записки нет. А в «Дневник дежурных секретарей» запись не внесена по банальной причине:
Пропущенную фразу в начале не могла припомнить.
А в конце?
В конце — я не разобрала, так как [Ленин] говорил очень тихо. Когда переспросила — не ответил. Велел хранить в абсолютной тайне203.
В этом документе что ни слово, то ложь и подделка. Ульянова не указывает, откуда взята запись Фотиевой от 22 декабря и когда она была составлена. Несмотря на важность свидетельства, Фотиева «забывает» упомянуть его в «Дневнике дежурных секретарей». Вторую фразу документа она не записывает не потому, что забывает, а потому, что 22 декабря ее не расслышала (а в 1932 году расслышала?).
Стилистически записка составлена фальшиво. Ленин не мог продиктовать фразу: «Не забыть принять все меры достать и доставить…». Ленин не мог в тот период ничего «достать», а уж тем более «доставить». Такое мог продиктовать Фотиевой только Сталин. Сказать Фотиевой, что Ленин собирается принять яд «как меру гуманности и как подражание Лафаргу» Ленин тоже не мог, поскольку «мера гуманности» может быть только по отношению к кому-то, а не к себе. К тому же, 22 декабря, за день до начала работы над «Завещанием», Ленин вряд ли думал о том, чтобы подражать Лафаргу в самоубийстве. В революционном движении он, безусловно, ставил себя выше Лафарга и как теоретик, и как практик. Наконец, Лафарг покончил с собой одновременно со своей женой, дочерью Карла Маркса, Лаурой. Должна ли была кончать с собой, по такой логике, еще и Крупская?