О-О

Помимо этих пяти занятий Русли не интересовало ничего – то есть вообще ничего. Психиатры, будь у них такая возможность, непременно определили бы его как типичного олигофрена, но в том рабочем уральском поселке, где он родился, никто и слыхом не слыхивал о такой экзотике, как психиатры. Никто не слыхивал, зато все сызмальства купались в близлежащих карьерах, где стояла вода с мазутными разводами, а наперегонки с купальщиками плавали все элементы периодической таблицы в сопровождении своих изотопов. Наверно, поэтому уродство в поселке считалось нормой, удивлялись скорее нормальным. Говорить здесь начинали в возрасте, когда другие дети уже начинают читать, что, впрочем, не мешало впоследствии успешно скалывать руду, катать вагонетки и, напившись, бить друг друга по мордасам – лет эдак до тридцати пяти: примерно такова была средняя продолжительность жизни местных уроженцев.

Впрочем, Русли – тогда его звали Саней – в забой не попал; его юность пришлась аккурат на ту пору, когда бандиты еще управляли ларьками, а не страной и потому нуждались не в армии, полиции, суде и массе всевозможных спецслужб, а всего лишь в относительно небольшом количестве держиморд, объединенных в команды. Команды именовались «бригадами», и это в какой-то мере роднило их с шахтой. А вот название держиморд происходило скорее из сельского хозяйства, чем из горнодобывающей промышленности – «быки». Тем не менее оно казалось прямо-таки сшитым на Саню: он был здоров как бык, флегматичен, как бык, и обладал примерно таким же, как и бык, словарным запасом. Помимо нескольких команд и ругательств, этот словарь включал имена бригадира, четырех корешей из того же стада и, конечно, его – великого мастера кун-фу Брюса Ли.

Как раз тогда Уральский хребет впервые познакомился с приключениями Маленького Дракона – пиратские кассеты показывались во всех видеотеках, в кинотеатрах крутили дурные копии знаменитых фильмов. Саня увидел «Кулак ярости» и пропал. Трудно объяснить, почему на него так подействовало именно кун-фу, а не, скажем, «Лебединое озеро» или, наоборот, хоккей. Но факт остается фактом – с того самого момента список саниных предпочтений расширился с четырех до пяти.

Возможно, Саню поразила грация молниеносных движений китайского кумира? Ярость его боевого клича? Смертоносная угроза во взгляде? Хруст шейных позвонков его поверженных врагов? Благодарная слеза в уголках глаз спасенной девушки? Увы, это так и осталось неизвестным: Саня в принципе не мог рассказать об этом сам. Но восторг, с которым он произносил волшебное имя «Брюс Ли», побудил бригадира купить влюбленному быку видео и пару десятков кассет. Это было куда дешевле, чем платить зарплату. Саня не возражал – с того момента он проводил все свое свободное время перед экраном, разучивая, а затем и копируя великие образцы. Практика осуществлялась в тени рыночных ларьков и с разной степенью успеха; Сане пришлось немало потрудиться, прежде чем он добился правильного, почти-как-в-кино, хруста ломаемых шей.