Прогулки по Европе [litres]
- Автор: Зализняк Андрей Анатольевич
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-1350-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Прогулки по Европе [litres]». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.
Вернулись в Неаполь еще засветло. Пробираемся улочками старого города: немыслимые щели шириной метра два между высоченными домами; впрочем, довольно прямые. От неба видны где-то высоко-высоко только узенькие полоски. Между пешеходами на приличной скорости проскакивают мотороллеры и мотоциклы. Вдруг впереди чудовищный барабанный бой и какие-то литавры. Идем на звук, но звук тоже движется. Предпасхальная процессия квартала – вся улочка запружена хоругвями. Почти все молодые. Музыка на наше ухо нисколько не религиозная – маршево-боевитая.
Зашли в знаменитую Санта-Кьяру. То ли предпасхальная выставка новой церковной живописи, то ли церковь уже навеки украсилась по-новому: штук двадцать больших картин одной и той же кисти на пасхальную тему. Впечатление убойное. Христос то в виде волка, то в виде неведомого бесформенного зверя, Магдалина примерно такая же, краски нарочито грязные, Христов фаллос не забыт ни на одной картине и подан с хорошим нажимом, чтобы зритель оценил. Воистину, католическая церковь умеет не отставать от века.
25-го с утра на поезд в Салерно. Проехали снова мимо Геркуланума, Везувия и Помпей – но уже при хорошей погоде. Шапка снега на Везувии почти целиком растаяла. Море, которое еще вчера было серым и сливалось с серым небом, засияло синевой. Прорисовались острова. Сперва Иския выступала ярко, а Капри в виде туманной полоски, потом постепенно наоборот. После Помпей поезд уходит от залива и ныряет в туннели под горами Соррентского полуострова; и лишь у Салерно выходит снова к морю.
В Салерно атмосфера уже другая, чем в Неаполе – гораздо более провинциальная. Кажется, что и люди гуляют здесь по набережной иначе. Жаркий (хотя в данный момент не жарко, а только тепло), роскошный, ленивый, вальяжный юг. Неаполь отсюда ощущается уже как европейская столица.
Находим автобус на Агрополи, который идет через Пестум. Час езды через маленькие южные городки, которые так же отличаются от Салерно, как Салерно от Неаполя, и нас высаживают практически в поле: Пестум. «Так где же здесь раскопки?» Нам отвечают несколько неопределенным жестом, который примерно означает: «Да везде». (По нашему понятию, раскопки – это как в Новгороде: котлован, в нем копошатся рабочие. А итальянские scavi – это уже результат, древние здания в чистеньком виде, готовые для туристов.)
И вдруг осознаем, что действительно посреди широкого поля высятся настоящие парфеноны. Три практически полностью сохранившихся (не считая кровли) греческих храма VI–V веков до нашей эры! Это ведь еще и Перикла никакого не было! А про римлян нечего и говорить. Город тогда еще назывался Посейдония. Пестумом его гораздо позже стали называть римляне (они появились здесь лишь в 273 г. до н. э.). Один храм прекраснее другого! Особенно понравился так называемый храм Цереры (в действительности Афины), самый древний и самый стройный. Но по величественности всех превосходит храм Геры.
«О, как гаснут – по степи, по степи, удаляясь, годы!» Годы гаснут, мой друг, и, когда удалятся совсем, никто не будет знать, что знаем ты да я. Наш сын растет; розы Пестума, туманного Пестума, отцвели… (Набоков, «Другие берега»).
(Horatius, «Ad Postumum»).
Вот то, что не выходит из головы у человека, который собрался в Пестум. «Смотри-ка, а вот и розы!» – вдруг говорит Анюта. В самом деле, прямо в зоне scavi целые поля роз. И они уже цветут; и, вопреки Набокову, еще не отцвели. Пришлось сорвать одну на память.
В пестумском музее. Поразительная живопись для мертвых – на внутренних сторонах громадных каменных гробов V–IV вв. до н. э. Этрусская традиция, которую переняли здешние греки. И ее вершина – «гробница ныряльщика». Покойный изображен в виде атлета, ныряющего в воду. «Ой, нет, – говорит Анюта, – я думаю, это он не в воду ныряет. Это, наверное, прыжок из жизни в смерть». Ищем комментарии – и находим, к Анютиному торжеству: «прыжок nell'Oceano della morte». А на боковых плитах – сцены пира, одна из которых вот уже лет двадцать как висит у нас дома над телефоном. Но какая же связь между смертью и пиром? Читаем объяснение: такая, что вино, музыка и любовь, соединяющиеся на пиру, образуют мост, пусть несовершенный, между миром здешним и миром потусторонним.