Собрание сочинений. Том 2. Биография
- Автор: Шкловский Виктор Борисович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-44-481315-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Собрание сочинений. Том 2. Биография». Краткое содержание книги:
Ехал дальше.
Опять эшелон пленных. Это уже за Курском. Какой-то солдат сверху обмочил мой мешок, а в мешке сахар, фунтов двадцать. Сахар многие пленные везли.
Ночью приехали в Москву, город темный, на вокзале жгли книжки, а кругом плакаты с золотыми буквами. Шли ночью через город. Страшно, совсем пустой.
Пришли в какой-то переулок, ночевали на нарах.
На стене плакат, изображающий человека, у которого вши на воротнике и под мышками. Смотрел с большим вниманием.
Утром выдали мне документы на имя Иосифа Виленчика, летние штаны, что-то вроде бушлата и пару белья, ложку сахара и денег 20 рублей одной желтой керенкой.
Ушел к товарищу филологу[333]. Обрадовался мне и спать положил, а вшей он не боялся, хотя у него сыпняка еще не было.
Настиг позже, и забыл он во время болезни свою фамилию.
Сидели, разговаривали, топили камин верхами от шкафов, ящиком из-под коллекции бабочек и карнизами с окон.
Зашел к Крыленко, передал ему письмо от его сестры из Киева (я ее в Киеве знал)[334].
Говорю ему, что нет победителей, но нужно мириться.
Он был согласен, но говорит, что — они победители. И говорил, что скоро чрезвычаек не будет. И с матерью Крыленко виделся, она жила в саду на Остоженке.
Вернулся в казарму и поехал в Петербург с эшелоном пленных. Едем.
В вагоне снял шапку, а у меня очень заметная голова, уже и тогда бывшая лысой, со лбом, сильно развернутым.
Я снял шапку и лег на верхнюю полку. В вагон вошли еще какие-то люди, не пленные. Мы ругались с ними. Голос у меня громкий.
Спустился вниз, сел на скамейку. Вагон был третьего класса, не теплушка, и довольно хорошо освещен.
И вдруг человек в белом воротничке, сидящий передо мной, обратился ко мне:
«Я знаю тебя, ты — Шкловский!»
Я посмотрел, у него на груди заметил кусок синей материи. Такой знак носили сыщики, когда они стояли вокруг моей квартиры. И лицо человека узнал. Он стоял обыкновенно на углу.
Я и сейчас, когда пишу, охрип от волнения. А синюю ленточку хорошо помню, хотя больше ни от кого не слышал про чекистскую форму.
Я ответил: «Я — Виленчик, еду из плена. Вас не знаю, видите товарищей, я с ними жил в лагерях три года».
Пленные не понимали, в чем дело, они думали, что вопрос идет о праве проезда, кто-то рассеянно сказал сверху:
«Свой, отстань».
Вагон был деревянный, освещенный, воздух в нем казался мне редким.
Я сказал шпику:
«Ну раз познакомились, давай чай пить вместе, у меня есть сахар!»
Полез наверх, принес мешок, положил, взял чайник, пошел за кипятком в соседнее отделение и, ничего не думая, прошел через весь вагон на площадку.
На площадке поставил чайник, ступил на подножку, прыгнул вперед и побежал, больно ударяясь ногами о шпалы.
Если бы я наскочил на стрелку, то она бы меня так и разнесла.
И вот я увидал задний фонарь поезда.
Слегка мело. Шинель осталась в вагоне. Я пошел с рельсов в одну сторону. Метет, не видно ничего. Я пошел в другую сторону. Шоссе.
Пошел по шоссе. Дело было у Клина.
Шел, пришел в деревню. Постучался. Впустили. Сказал, что отстал от поезда и что я работал в Австрии на цивильных работах и хочу купить полушубок из хорошей легкой овчины. Продали за 250 рублей.
Купил валенки, отдав за них свитер, который сейчас же послали в печь прожариваться. Вшей на мне было очень много.
Потом пил чай. Чай был из березового наплыва, без вкуса и запаха, один цвет. Такой наплыв можно варить хоть год, его не убудет.
Взял лошадь, и везли меня к утру на соседнюю станцию к Москве.
Здесь сел на дачный поезд, доехал до Петровско-Разумовского и въехал в Москву на паровике.
В Москве был Горький, которого я знал по «Новой жизни» и «Летописи».
Пошел к Алексею Максимовичу, он написал письмо к Якову Свердлову[335]. Свердлов не заставил меня ждать в передней. Принял в большой комнате с целым ковром на полу.
Яков Свердлов оказался человеком молодым, одет в суконную куртку и кожаные брюки.
Это было во время разгона Уфимского совещания и появления группы Вольского[336]. Свердлов принял меня без подозрительности, я сказал ему, что я не белый, он не стал расспрашивать и дал мне письмо на бланке Центрального Исполнительного Комитета, в письме он написал, что просит прекратить дело Шкловского.
В это время, еще до попытки отъезда из Москвы, встретил Ларису Рейснер; она меня приняла хорошо и просила, не могу ли я помочь ей отбить Федора Раскольникова из Ревеля[337]. Познакомился с каким-то членом Реввоенсовета.
333
Ушел к товарищу филологу. — Речь идет о Р. Якобсоне.
334
Зашел к Крыленко, передал ему письмо от его сестры из Киева (я ее в Киеве знал). — Н. Крыленко в начале 1919 г. был председателем Революционного трибунала при ВЦИК; в 1922 г. он выступал Государственным обвинителем на процессе эсеров. Крыленко Елена Васильевна (1895–1956) — художница и танцовщица; с 1924 г. — жена американского общественного деятеля и литератора Макса Истмена.
335
…написал письмо к Якову Свердлову. — Я. Свердлов в ноябре 1917 — марте 1919 г. был председателем ВЦИК. Это письмо М. Горького не сохранилось.
336
Это было во время разгона Уфимского совещания и появления группы Вольского. — После ареста Колчаком Уфимского «Съезда членов Учредительного собрания» часть входивших в него членов ЦК эсеров (В. Вольский, К. Буревой и др.) ушли в подполье. Дождавшись в Уфе прихода Красной армии, они в начале 1919 г. повели переговоры с Уфимским ревкомом о совместной борьбе против Колчака, затем продолжили их в Москве — с делегацией ЦИК (которая вела переговоры с санкции ЦК РКП(б)); в результате было принято решение об амнистии партии эсеров в обмен на отказ эсеров от вооруженной борьбы с большевиками. Вольский Владимир Казимирович (1877–1937) — общественный деятель, позднее осужденный руководством партии эсеров за контакты с большевиками.
337
…встретил Ларису Рейснер; она… просила, не могу ли я помочь ей отбить Федора Раскольникова из Ревеля. — Раскольников (Ильин) Федор Федорович (1892–1939) — политический деятель. В декабре 1918 г. руководил разведывательным походом эсминца «Спартак» в Эстонию, был взят в плен англичанами и после непродолжительного пребывания в ревельской тюрьме отправлен в Лондон. Спустя пять месяцев его обменяли на 19 английских офицеров, задержанных в Советской России. Л. Рейснер, с которой Шкловский был знаком еще до революции, в то время была гражданской женой Ф. Раскольникова.