Конан и слепая богиня

За поворотом дороги они внезапно наткнулись на скрытый овраг, с обеих сторон окружённый изломанными высокими каменными стенками. Впадина эта протянулась на добрую сотню саженей в ширину, а через неё вёл узкий висячий мостик с дощатыми мостками.

— На мост! Быстрее! — приказал киммериец.

Однако, все кони, испугавшись до смерти, отказались повиноваться. В конце концов пришлось им быстро завязать глаза. Только тогда успокоившиеся звери пошли, хотя двигались весьма неуверенно, с большой осторожностью переступая копытами. Конан с луком в руке укрылся за скалами, намереваясь удерживать разбойников на безопасном расстоянии от мостика. Те не отваживались высунуть и нос, так как варвар не только внушал им опасения, но и вызвал у них должное уважение. Киммериец подождал, пока не пройдет последним Зурн, и только после этого перекинул лук через плечо и быстро побежал на другую сторону.

Мосток под его весом раскачивался из стороны в сторону. Этого момента разбойники и ждали — выскочив из своих укрытий, они набросились на канаты, пытаясь их отвязать. Не имея в бою никаких шансов, они пытались отомстить по крайней мере тому, кто нанёс им наибольший ущерб. Правый верхний канат ослаб. Мост дико качался, но пока держался. Конан на бегу оглянулся — он добрался уже до половины. Пришлось прибавить скорость. Осталось всего лишь сорок саженей. Десять. Ещё немного… И тут ослабли оба левых каната. Мост остался висеть на одной конопляной верёвке. Конан на лету смог ухватить один из канатов. Комедианты испуганно вскрикнули. Он висел над пропастью почти в шести саженях от края. Торжествующе ревя, разбойники отвязали последний несущий канат, мосток сорвался вертикально вниз и, качнувшись, с грохотом врезался в скалу. Удар почти лишил Конана сознания — его словно ударил своим молотом Тор, бог грома. Как в тумане он воспринимал женский крик где-то над собой, гулкий мужской бас, что-то приказывающий, и отдалённое ликование врагов. Его пальцы начали понемногу разжиматься.

И вдруг он разом очнулся. Из последних сил сжав правую руку и повиснув на ней всем весом, Конан левой рукой вытащил из-за пояса кинжал и вонзил его в промежуток между досками. Сначала он крепко ухватился одной рукой за появившуюся опору, потом начал осторожно ощупывать скалу под своими ногами. Хоть та и не была достаточно прочна, но над его головой оказался небольшой навес, а на подобные он легко взбирался даже будучи подростком. Конан упёрся правой ногой о небольшой выступ, а большой палец левой руки всунул в щель между двумя каменными валунами. Это было спасение. Наклонившись, он вырвал воткнутый кинжал и спрятал его вновь за пояс, после чего принялся перебирать руками по верёвке, без спешки ища опору для ног. Вскоре он уже высунул голову над краем обрыва — как раз когда Таурус собирался склониться за ним.