Наследница некроманта

Куприянова впервые за все время, проведенное в странном доме, чувствует себя отдохнувшей. Она более не ощущает себя здесь чужой. Будто сам хозяин владений открыл перед ней двери особняка и сказал, что теперь она здесь не просто желанная гостья — она член семьи. И вся эта старинная утварь, весь этот чуждый для нее быт вдруг превращается в нечто обыденное.

Она не испытывает потребности в электричестве, ей вполне хватает свечей. Зубную пасту она бы с легкостью заменила на зубной порошок, а шампунь — на самодельное мыло. И платье, принесенное дворецким, садится как влитое, и нет желания отбросить неудобный корсет.

Саша позволяет одной из горничных помочь себе зашнуровать жесткую конструкцию на теле, а после сделать прическу. Шесть пальцев на каждой руке помощницы и отсутствие у нее век не пугают и не вызывают брезгливости. Девушка улыбается созданию некроманта, думая о том, что могла бы, наверное, сделать его лучше — так, чтобы всем остальным людям понравилось.

Самаэль возвращается в комнату, когда Куприянова сидит перед зеркалом, а за ее спиной стоит еще один монстр. Рука воина опускается на кинжал, скрытый под плащом, он делает несколько шагов вперед, привлекая к себе внимание. Смертная поворачивает голову, а потом вскакивает с места, освещая комнату своей улыбкой.

— Как я выгляжу? — кокетничает девушка, кружась перед мужчиной, показывая себя со всех сторон. — Правда, Линда постаралась на славу? Я теперь выгляжу как настоящая леди.

Существо, названное по имени, смущенно опускает глаза к полу, опасаясь смотреть на ангела. Клод запретил ей вступать в конфликт с этим мужчиной, запретил даже смотреть на него. Длинные пальцы служанки вцепляются в платье. Если бы она могла краснеть, то обязательно бы это сделала, ведь наследница хозяина так нахваливает ее талант.

Есть в Саше нечто знакомое. Самаэль разглядывает ее, когда она, наконец, прекращает кружиться. Он словно видел ее раньше, но не может вспомнить, где именно.

Ей очень идет новая прическа: собранные сзади волосы и упругие локоны, спадающие по бокам. Голову обхватывает мягкая лента со вплетенными в нее живыми и свежими полевыми цветами. Мужчина, привыкший видеть девушку с небрежным хвостом или неумелой косой, признает, что изменения ей, и правда, к лицу. Она, в действительности, похожа на дам из прошлых веков. Он знает, о чем говорит. Он был в тех веках. Он видел все.

— Тебе не нравится?

Куприянова надувает щёки, демонстрируя ту сторону своего характера, которую Самаэлю еще видеть не приходилось. Да, она могла обижаться, могла кричать на него, но она никогда не походила на жеманных девиц, что ждут комплиментов в свой адрес, а когда не получают ожидаемого — поджимают губы, готовые расплакаться от несправедливости бытия.

Воин готов поклясться: смертная вот-вот расплачется. Он делает то, чего она от него ждет. Точнее он думает, что это все еще она.