Приговоренные к пожизненному (ЛП)

Она ничего не ответила, также, как и Пол. Я не разговаривала с ним с тех пор, как мы покинули больницу. Возможно, Глория добилась своего, раскрыв свой лживый рот.

Я уже собиралась оставить их стоять у лестницы, но потом развернулась, чтобы встретиться с ней взглядом ещё раз.

— А знаете, в чём ваша проблема? Вы превратили смерть Майки в пожизненное заключение для каждого из вас: для Пола, для Джордана. Вы превратили их в приговорённых к пожизненному. Вот, что вы делаете здесь, и вот, что вы хотите для Джордана. Но я не позволю этому произойти. Я не позволю ему больше страдать. Всё, что вы делаете со своей жизнью, — ваше личное дело, но Джордан заслужил что-то лучше, чем это. И я проведу всю оставшуюся жизнь с ним, чтобы убедиться в том, что он знает, что его любят и его простили.

Не дожидаясь ответа, я поплелась по лестнице в нашу комнату. Включила свет и осмотрелась. Джордан заправил кровать. Это не удивило меня, он такой чистюля. Он считал, что нарушит какое-то правило, если оставит хотя бы одну складочку на постели. Его полотенце всё ещё было влажным после душа, который он принимал перед нашим отъездом. Оно аккуратно висело на чёрном стуле. Я взяла его и поднесла к лицу, делая глубокий вдох. Я успела добраться до душа прежде, чем начала бы плакать. Стянула с себя одежду и залезла в душ. Внутри всё сжалось, когда я начала смывать кровь Джордана со своих волос.

Я была слишком уставшей, чтобы сушить их, поэтому просто завернулась в полотенце и рухнула на кровать, мои мокрые волосы покрывали моё лицо, словно слёзы. Простынь тоже пахла Джорданом. Он не пользовался одеколоном, но я чувствовала запах мыла, которым он пользуется, и сладкий пряный запах его самого.

Это было неправильно — спать в постели без него. Я ненавидела это. Не было ни одной ночи с тех пор, как мы начали встречаться, что бы мы не занимались любовью. Даже, когда я возвращалась домой с работы под утро, его тёплое тело пробуждалось и вытягивалось, когда я проскальзывала в постель рядом с ним. И даже если мы оба были до смерти уставшие, мы нуждались в этой связи в конце дня.

Я многое узнала о Джордане за последние пару месяцев. Я поняла, как его тело реагирует на мои прикосновения. Я выучила все его небольшие движения, которые говорили мне о том, как отчаянно он желает кончить, но хочет, чтобы я первая сделала это. Он закусывает губу и смотрит в угол комнаты. Я подкалывала его насчёт этого и спрашивала, о чём же он думает в такие моменты. Но он никогда не признавался мне. Всё, что я знала, это то, что он подводит бейсбольную статистику у себя в голове. Но знаете, это не было тем, что я так сильно хотела бы услышать. Просто ценила то, что он заботился о моём удовлетворении.

Он сходил с ума, когда я проводила ногтями по его спине, даже когда мы не были в постели. У него особо не было любимой позы, но я поняла, что он любит жесткий, быстрый секс, сменяющийся на медленное, нежное и чувствительное занятие любовью. Снова и снова Джордан казался интригующей смесью противоречий: твёрдое тело — мягкие губы, серьёзность — чувствительная натура, дикая и страстная сторона, пугающая тюремная манера поведения, которую он может включать, — его добрая душа.

Думаю, Джордан не осознавал и половины всего этого. Казалось, будто он открывал себя заново, открывал в себе человека, которым он становился после тюрьмы. Он даже понятия не имел, что все женщины в Старбаксе пускали слюни при виде него, а несколько девушек, работающих в торговом центре, совершенно случайно приходят попить кофе, когда замечают его грузовик на парковке. Или, возможно, Джордан замечает, но просто это не интересует его. В любом случае, это была одна из тех вещей, за которую я полюбила его.

И он определённо не подозревал, до какой степени может быть пугающим. Однажды, он до чёртиков напугал моего менеджера. Гас как раз орал на меня и на остальной персонал за какой-то якобы проступок, когда Джордан как обычно заехал навестить меня после работы. Гас увидел этого высокого татуированного парня с рельефными мышцами и холодным взглядом и полностью отказался от желания отчитывать нас.

Я знала, что Джордан включил свою защитную тюремную реакцию, потому что он увидел парня, которого не знал. Но Гас, маленький придурок, просто наделал в штаны, когда я представила их друг другу, и он понял, что Джордан — мой парень. После этого работать стало намного легче.

Так же были другие небольшие показатели того, что Джордан любит меня.

Он думал, что я не замечаю, но я замечаю. Он делал мне завтрак в пять утра, даже если ему самому не нужно было идти на работу, включал душ перед тем, как я заходила в него, чтобы вода была теплее, заводил мотор Принцессы, и она заводилась с первого раза, когда я садилась в неё, прятал мою обувь и вешал пиджак, чтобы он не помялся, записывал мои любимые телепередачи, когда я была на работе.

Конечно же, это были мелочи, но это были поступки, которые говорили мне больше, чем слова о том, как сильно он любит меня.

Сильнее прижала к себе холодное одеяло. Я знала, что у меня больше не было выбора. Я была с Джорданом Кейном и всегда буду. Он моя жизнь, моя вечность, частичка, где говорится «пока смерть не разлучит нас». А возможно, даже и после этого мы будем вместе.