(не) Желанный мужчина [СИ]

— Дело пойдет в суд. Без вариантов. Кто-то должен сесть, — вертя бокал с коньяком в руке, произнес Паша. — К тому же Агаф крупной рыбкой оказался, убирать его хлопотно.

Каждый за столом понимал это, как осознавал и то, что в любой другой ситуации подобное не остановило бы никого в этой комнате. В их мире нельзя нагадить, а потом тихо-мирно отсиживаться на нарах.

— Если дело замороченное, переложи его на другого, — с энтузиазмом начал Дима, расслаблено закинув руки за голову. — Что мешает нам кинуть слушок, что жене Кузнеца наркоту Агаф посылал? Он до него и в тюрьме доберется.

Мужчины переглянулись, без слов понимая друг друга. С кривой усмешкой Паша, единственный пьющий сегодня, поднял бокал, высказывая всеобщее одобрение.

Последнее воспоминание — они выходят из ресторана, и, пожав друзьям руки, Олег первым направляется к машине. Утром ему звонили с автосалона. Через несколько дней после аварии Олег заказал подарок для Ани в надежде стереть неприятный осадок случившегося.

Требования к автомобилю у Олега были специфические. Не обошлось без его спецов, напичкавших железного коня по последнему слову техники. Конечно, все для безопасности. Однако было бы глупо не признаться хотя бы самому себе, что душу греет возможность в любое время нажать пару кнопок на мобильном, чтобы узнать о Колючке все. Где, с кем, куда едет. Пусть его назовут больным, одержимым, помешанным. Наплевать. Последние недели как на иголках отбили малейшее желание играть в благородного рыцаря.

Несколько шагов и звук взрыва. Последнее, что ощутил Олег — потеря равновесия. Он то ли упал, то ли его откинуло. Не разобрать. Не было ни мыслей, ни снов. Лишь темнота. Глухая и беспросветная.

Сознание возвращалось медленно, будто всплывая из глубины, что пыталась затянуть обратно. Сначала услышал голос. Тихий, успокаивающий. Он не понимал смысла, лишь плыл в размеренном течении эха, отражающего в голове бархатный звук.

Неожиданно в эту безмятежность ворвался запах. Цветочный и до боли знакомый. Запах, которым пропитался каждый угол его безликого прежде дома. Запах, с которым он засыпал и просыпался последние недели.

Потом прикосновение к руке, тяжелой и непослушной настолько, что он не смог пошевелить и мизинцем. Однако бархатистую теплую кожу под пальцами ощущал отчетливо. Мягкая и слегка влажная. Щека?

Словно толчком выпутавшись из вязкого марева, открыл глаза. Голова, прижавшаяся щекой к его руке, резко поднялась. А Олега накрыло. Настолько сильное чувство дежавю он прежде не испытывал. Все, как тогда. Девять лет назад.

К тому времени он служил в спецназе уже четыре года, и его медицинская карточка медленно, но верно толстела после каждого ранения. Впрочем, так было у всех. Остался жив — уже хорошо. Больница, врачи, медсестры, процедуры, выписка и снова на службу. Не впервой. Все по накатанному сценарию. Однако в тот день произошел разрыв шаблона.